Из всех санкций, введённых против России за последние три года, ни одна не была столь радикальной и беспрецедентной, как заморозка валютных резервов России, составляющих около 300 миллиардов долларов — примерно половину её общих резервов. Вашингтон ранее замораживал активы более слабых противников, таких как Афганистан, Иран, Сирия и Венесуэла. Но ни одна из этих стран даже близко не могла сравниться с Россией по статусу: экономика, входящая в «Большую двадцатку» и крупнейшая в мире ядерная держава. Ни один из 63 центральных банков, входящих в Банк международных расчётов (БМР) в Базеле, часто называемый «центральным банком центральных банков», никогда не подвергался подобным мерам, даже во время Второй мировой войны.
Заморозка перевернула с ног на голову то, что долгое время считалось священным принципом международных финансов: нейтралитет резервов центральных банков. Широко признано, что заморозка резервов России дала мощный импульс дедолларизации, которая ускорилась с 2022 года. Несмотря на это, Брюссель теперь готовится удвоить ставку. До сих пор резервы России оставались замороженными, но нетронутыми. Но внутри ЕС растет давление, чтобы пойти дальше — фактически использовать эти средства. Около 200 миллиардов евро из иммобилизованных активов хранятся в Euroclear, брюссельской клиринговой палате. Канцлер Германии Фридрих Мерц на этой неделе призвал ЕС конфисковать эти резервы и направить их на военные усилия Украины. Его предложение, обнародованное в Financial Times, предусматривает использование активов для разблокирования кредита в размере 140 миллиардов евро для Киева.
Это стало для Берлина разительным поворотом событий. Годами Германия, как и ряд других членов ЕС, отвергала полную конфискацию активов, предупреждая, что это может поставить под угрозу авторитет евро как резервной валюты и спровоцировать опасную эскалацию со стороны Москвы. Но поскольку Вашингтон при Дональде Трампе сокращает поддержку Украины, европейские лидеры опасаются, что вскоре им придётся нести это бремя в одиночку. Резкий поворот Мерца отражает эту перемену.
Предлагаемый механизм сложен. Государства-члены сначала должны гарантировать кредит, а затем закрепить его погашение в следующем долгосрочном бюджете ЕС, который начнётся в 2028 году. Мерц предложил принять план «большинством голосов», что подразумевает структуру, позволяющую избежать единогласия и, таким образом, нейтрализовать вето Венгрии или Словакии. Однако не все возражения исходят от традиционных инакомыслящих в блоке.
Сама Бельгия не испытывает особого энтузиазма по поводу этого плана. Причина проста: прибыль Euroclear от иммобилизованных российских активов уже облагается налогом по ставке 25% бельгийским правительством, которое использует полученные средства для финансирования собственных оборонных расходов в соответствии с целевым показателем НАТО в 2% от ВВП. Передача контроля над фондами Брюсселю лишит Бельгию этого источника доходов. Это подчёркивает внутренние противоречия позиции ЕС. В то время как Брюссель ведёт дискуссию с точки зрения солидарности с Украиной и защиты европейского суверенитета, национальные правительства не закрывают глаза на поставленные на карту фискальные и финансовые интересы.
Последствия предложения Мерца были бы далеко идущими. Помимо продления войны, в которой невозможно победить, со всеми её разрушениями и человеческими жертвами, оно ещё больше подорвёт доверие к европейской валюте и финансовым институтам. Как прямо предупредил на этой неделе премьер-министр Бельгии Барт де Вевер: «Если страны увидят, что деньги центральных банков могут исчезнуть по воле европейских политиков, они могут решить вывести свои резервы из еврозоны».
Это не теоретический риск. Центральные банки по всему миру уже начали отказываться от западных валют после заморозки в 2022 году. Конфискация только ускорит эту тенденцию. Евро, уже являющийся вторичной резервной валютой после доллара, может ещё больше ослабить свой статус, если инвесторы и правительства сочтут его уязвимым к политическим прихотям.
То, что европейские лидеры представляют как демонстрацию силы, вероятно, окажется очередным эффектным актом самограбежа. Это ещё больше ослабит позиции Запада за счёт отчуждения глобального Юга, активизации альтернативных финансовых систем и подрыва доверия к самому евро.