Мы начинаем новую рубрику #тридевять_за_тридевять: вспоминаем, что в последние три года создали «за тридевять земель» наши соотечественники — режиссёры, актёры, хореографы, композиторы, драматурги... Картина, которую мы вместим в 27 названий, не исчерпывающая, тем более что многие выпустили далеко не по одной заметной работе — но в нашем дайджесте каждый режиссёр будет представлен только одним спектаклем. Они очень разные по форме, жанру, даже «громкости события в инфополе»; что-то создано художниками в эмиграции и посвящено этой теме или другим острым и болезненным вопросам, что-то отнюдь не претендует на «актуальность», а что-то и вовсе не имеет к этой теме отношения — потому что и теперь постановки за рубежом создают в том числе люди, продолжающие жить и работать в России.
А начинаем рассказ с постановки, которая как раз связана с сюжетом #тридевять_за_тридевять напрямую: «Музея неучтённых голосов» режиссёра Марины Давыдовой.
Премьера спектакля состоялась 22 мая 2023 года в Вене, в театре «Одеон». Спектакль — копродукция Wiener Festwochen и берлинского театра HAU (Hebbel am Ufer).
В числе соавторов постановки — Зиновий Марголин, Олег Михайлов, Владимир Раннев, Юрий Галкин, Один Байрон, Гурген Цатурян и другие. В премьерных показах принимала участие Марина Вайс, в берлинских главную (и единственную) роль играла также Чулпан Хаматова.
Перформативная постановка разворачивается вокруг зрителей, которые оказываются как бы внутри декораций. Это иммерсивный музей, словно живущий своей жизнью, точнее, жизнью Российской Империи, СССР, России. Политические события сплетаются со сказкой и мифом. История государства полнится голосами народов и отдельных людей, порой конфликтующих не только с самим государством, но и друг с другом. Все эти голоса никогда не учитывались. У каждого из них своя правда. В финале спектакля (жанр которого определён как «перформативный музей») звучит единственный «живой», не записанный голос — монолог актрисы о судьбе человека в эмиграции, о внутреннем разломе, о попытке определения собственной принадлежности к государству или национальности, когда никаких определяющих факторов нет, да и родины будто бы тоже.
Владимир Колязин: «Устроенные особым образом стены и пол музея превращены в живое и излучающее знаковое пространство (географическая карта, она же зеркало и подиум истории). Они то и дело полыхают и пульсируют бурлящими проекциями карт российской и советской империй, а затем и дождём цифр – дат важнейших событий российской истории. Озвучено это пространство веером множественных голосов комментаторов с целой гаммой интонаций, от ласковых, индифферентных, возбуждающих, сочувствующих, до протестующих и оскорбительных. Со смятением входишь в это пространство и, скрежеща зубами, со взбесившейся от бессилия кровью в жилах, уходишь. <…>
Начало повествования в раскрытом одной стеной в зал кубическом пространстве с дверями-витринами – ёрнически незамысловато. Служительница музея в чёрном платье, поочерёдно распахивая створки дверей строящегося на наших глазах музея, как бы сопровождает нас во время лекции о становлении и гибели мощной русской империи, плавно переходящей в драматический сказ об империи и утопии советской. На полках витрин символы этапов истории (корона, шапка Мономаха, гербы). Начинаясь как нарочито плакатный, публицистический ликбез, действо вскоре перерастает в стилизованную поп-артовскую оперу о глубоко заточённых прежде роковых голосах истории, вырывающихся из-под её обломков. <...>
Сквозная тема перформанса – конечно, утрата родины, родины географической и культурной.
<…> В одном из интервью автор обращает внимание на то, что современная историография страдает существенным недостатком, игнорируя отдельную личность как эпицентр исторического деяния и точку боли. Её жизнеописание, её голос в гомоне и хаосе голосов, присутствующих на карте перформанса-оратории, оказывается едва ли не самым усечённым, частным, но воплем самым громким и взывающим».
