Если ведьмы куда-то и собираются, то обязательно на шабаш. Так думали в прошлом. Сейчас это слово и вовсе используют для обозначения девичников. Но с чего всё началось и как их описывали?
Начать стоит с самой подготовки к шабашу. В большинстве случаев для того, чтобы на него попасть ведьме нужна специальная мазь, которая позволила бы ей летать (И тут мы можем вспомнить "Мастера и Маргариту" Булгакова. Автор вообще проделал большую работу при описании полёта Маргариты и Бала Сатаны).
Её рецепты разнились. Чаще всего её готовили из новорожденных детей. Саму мазь наносили либо на тело, либо на предмет, который должен был служить транспортом. К примеру, вилы, метла, козла и т. д. Что интересно на метле дамы летали, садясь лицом к щётке. Так что игроки в Квиддич играли не правильно.
Некоторым женщинам везло и их по воздуху переносил на шабаш её демон.
По прибытии на место дорогую гостью встречает хозяин пиршества — сам дьявол в образе козлища или пса. Слетающиеся со всех сторон ведьмы начинали праздник с поклонения дьяволу. Знаками этого поклонения являются особые позиции тела. Так, например, ведьмы приседают на корточки и вместо того, чтобы склонить голову пред демоном, закидывают ее назад или становятся с ним спина к спине. Иные усердные поклонницы преподносят дьяволу черные свечки или вырезки из тела младенцев и прикладываются к нему устами, но опять-таки не к тем частям тела, куда обычно адресуются поцелуи. Всякого рода посрамления церковной обрядности и надругательства над гостией, конечно, являются жертвами, наиболее угодными дьяволу.
Уже здесь можно увидеть, что шабаш был перевёрнутой реальностью. Всё здесь делалось наоборот. Кстати, образ самих средневековых ведьм учёные тоже считают "перевёрнутым" образом женщины. Вместо рождения детей - их поглощение, вместо уборки дома метлой - полёт на ней и так далее. Но вернёмся к шабашу.
Прежде всего идут танцы, а потом садятся за стол, щедро уставленный всякими блюдами. Иногда чрезвычайно вкусными и лакомыми, а иногда разною гнилью и гадостью, — это уже, смотря по достоинству гостей. За столом располагаются в различном порядке. Иногда около каждой ведьмы садится ее кавалер-демон или же дамы садятся по одну сторону стола все в ряд, а с ними кавалеры, тоже все рядом. Перед едой произносится нечто вроде благословения яства и пития, но, конечно, в богохульном смысле. И заканчивается трапеза тоже возглашениями подобного же рода. Танцуют, обязательно держась спина к спине. По иным описаниям шабаш похож не на бал, а на мессу, на которую стоило являться в лохмотьях, поклоняться Сатане и участвовать в оргии.
Таким образом, у Сатаны имеется как бы своя собственная антицерковь, и ведьмы — ее прихожанки и служительницы. Все это давало возможность предельно сблизить обвинения в ведовстве с обвинениями ереси.
Откуда появился шабаш?
Однако сам стереотип шабаша образовался в результате слияния двух разных образов. Первый, выработанный ученой культурой (судьями, инквизиторами, демонологами), исходил из веры в существование враждебной секты, действующей по наущению дьявола, вступление в которую предварялось осквернением креста и святых таинств.
Второй образ, уходящий корнями в фольклорную культуру, основывался на вере в необыкновенные способности определенных людей, мужчин или женщин, которые в состоянии экстаза, часто в обличии животных или верхом на животных отправлялись в мир мертвых, чтобы обеспечить благополучие своей общины. Другими словами, опять народная культура.
Доказательством этому могут служить так называемые benandanti. Это группа людей, преимущественно мужчин, утверждавшие, что во время смены времён года впадают в летаргический сон, а их души либо вселяясь в животных, либо седлая их отправляются на сражение со злыми колдунами. От исхода битвы зависело плодородия земли. В данном примере наиболее сильно чувствуется наследие язычества. Позднее на допросах benandanti инквизиторы постарались подогнать их показания под церковный “демонологический” миф о колдунах, что частично привело к появлению шабаша в известной нам форме.
И, разумеется, здесь также сыграла свою роль вера в Дикую охоту, распространённая во многих частях Европы, и народные праздники, уходившие корнями в язычество.
В итоге, получился образ шабаша, в которой намешали всё, что могли и не могли. На самом деле, бедным охотникам на еретиков так и не удалось создать единую картину ведьмовских гуляний. В каждом сочинённом и записанном допросе был свой вариант шабаша, зависевший от региона, фантазии и усердности пыток.