В самом сердце гор, в долине, согретой геотермальными источниками и усыпанной светящимися солнечными камнями, жили драконы. Их чешуя переливалась всеми оттенками заката, а их огонь мог плавить скалы. Всех, кроме одного.
Молодого дракона звали Игнис. Его чешуя была цвета остывшего угля, с редкими сапфировыми искрами. Он был сильным, быстрым и зорким, но у него был один ужасный, постыдный для дракона секрет: он боялся огня. Когда другие драконята с восторгом выдыхали свои первые струйки пламени, Игнис зажмуривался. От запаха гари у него кружилась голова, а жар вызывал панику. Вместо огня из его пасти вырывался лишь клуб тёплого, безобидного пара.
Старшие драконы качали головами, а ровесники насмехались над ним.
— Какой же ты дракон, если не можешь зажечь даже сухую ветку? — рычал Пиракс, самый сильный из молодых драконов. — Ты просто дымящая ящерица!
Игнис прятал свою боль и стыд, улетая в самые дальние уголки долины. Пока другие тренировали своё пламя, он изучал ущелья, запоминал расположение горячих источников и наблюдал за тем, как ветер гуляет между скал. Он знал долину не как крепость, которую нужно защищать огнём, а как живое существо, с собственным дыханием и сердцем.
Однажды покой долины был нарушен. С ледяных пиков на севере спустились Йотуны — ледяные великаны. Они были созданы из вечной мерзлоты и метелей, а их дыхание замораживало всё на своём пути. Они шли, чтобы погасить тёплое сердце долины и превратить её в своё ледяное королевство.
Первыми их заметили дозорные. Там, где проходили великаны, солнечные камни тускнели, а горячие источники покрывались коркой льда. Совет драконов собрался в Великой Пещере.
— Мы встретим их огненной стеной! — пророкотал старый вожак. — Мы растопим их, прежде чем они сделают и шаг по нашей земле!
Все драконы согласно взревели. Все, кроме Игниса. Он видел страх в глазах вернувшихся разведчиков.
— Их дыхание, — прошептал один из них, — оно гасит пламя.
Игнис понял: простой огонь не поможет. Ледяные великаны были рождены, чтобы противостоять жару. Нужен был другой способ. Но кто станет слушать дракона, который боится огня?
Пока остальные готовились к битве, Игнис, терзаемый дурными предчувствиями, взмыл в небо. Он не мог сражаться огнём, но он мог думать. Он летел низко, над знакомыми ему ущельями, и тёплый пар от гейзеров окутывал его. Он вспомнил все свои долгие часы наблюдений.
Карта долины в его голове была не картой скал и пещер, а картой тепла. Вот здесь, в узком каньоне «Пасть Гейзера», подземные ключи бьют с особенной силой. А вот там, на склоне, россыпь самых крупных солнечных камней, которые днём накапливают столько жара, что остаются тёплыми даже ночью. А между ними… между ними целая сеть подземных рек с горячей водой!
И тогда его осенило. Не пламя было главной силой их долины. А сама долина! Её тепло, её вода, её камни. Огонь был лишь одной, самой очевидной его формой.
Он вернулся в Великую Пещеру как раз в тот момент, когда драконы собирались вылететь на битву.
— Стойте! — крикнул он, перекрывая гул. — Ваш план не сработает! Мы должны не атаковать их, а заманить!
Пиракс презрительно фыркнул:
— Заманить? Чтобы что? Подуть на них паром? Убирайся с дороги, Игнис!
Но старая драконица Лира, бабушка Игниса, остановила его.
— Пусть говорит. Страх иногда заставляет видеть то, чего не замечает храбрость.
И Игнис рассказал о своём плане. О том, как заманить великанов в «Пасть Гейзера», запереть их там и использовать всю мощь подземного тепла. Это была безумная идея, но в его голосе было столько уверенности, а в плане — столько деталей, что Совет заколебался. Они решили дать ему шанс.
План был рискованным. Игнис попросил самых быстрых, а не самых огнедышащих драконов. Они должны были стать приманкой. Они вылетели навстречу Йотунам и начали кружить перед ними, дразня и уворачиваясь от ледяных валунов, которые те в них швыряли.
Ледяные великаны, медлительные и уверенные в своей силе, с рёвом двинулись за ними. Драконы, следуя указаниям Игниса, вели их по единственному пути — прямо в узкий, извилистый каньон «Пасть Гейзера». Тем временем другая группа, во главе с Пираксом, ждала наверху, у заранее расшатанных скал.
Когда последний великан вошёл в ущелье, Игнис подал сигнал. Драконы наверху с рёвом обрушили на входы в каньон тонны камней, заваливая проходы. Йотуны оказались в ловушке. Они взревели от ярости и начали крушить стены, но скалы были слишком прочны.
— А теперь! — прокричал Игнис.
По его второму сигналу драконы начали сбрасывать в гейзеры на дне каньона огромные солнечные камни. Падая в кипящую воду, раскалённые камни вызывали цепную реакцию. Давление под землёй резко возросло.
Земля задрожала. Из десятков гейзеров одновременно ударили мощнейшие столпы пара и кипятка. Каньон за считанные секунды наполнился обжигающим, удушливым облаком. Это была не просто струйка пара, как у Игниса. Это была вся ярость и мощь подземного сердца долины.
Ледяные великаны взревели от боли. Их ледяные тела не выдерживали такой влажной, всепроникающей жары. Они начали таять, шипя и оплывая, превращаясь в мутные потоки воды. Их ледяное дыхание было бессильно против мощи самой земли.
Когда пар рассеялся, на дне каньона не осталось ничего, кроме луж талой воды и бурлящих гейзеров. Долина была спасена.
В тот вечер в Великой Пещере было тихо. Драконы смотрели на Игниса с новым, невиданным уважением. Пиракс подошёл к нему и склонил голову.
— Твой пар, — пророкотал он, — оказался сильнее нашего огня.
Игнис впервые в жизни не чувствовал стыда. Он посмотрел на свои лапы, на свою тёмную чешую, и понял, что его страх заставил его искать другую силу. Силу не разрушения, а знания. Силу не в пламени, а в уме.
Он так и не научился дышать огнём. Но отныне никто не смел называть его слабаком. Ведь все знали, что именно Дракон, который боялся огня, согрел и защитил их долину лучше, чем это могло бы сделать любое пламя.