Глава 1: Тишина, что оглушает
В городе Айнсбурге всегда ценили точность. Стрелки на ратушной башне отбивали каждую секунду с горделивой чёткостью, поезда прибывали минута в минуту, а пекари вынимали хлеб из печи в тот самый миг, когда его корочка становилась идеально румяной. Сердцем этой точности был Заводной Соловей — крохотная птичка из серебра и шестерёнок, сидевшая на шпиле ратуши. Каждое утро, ровно в шесть, он пел свою хрустальную трель, запуская новый день.
Лили была ученицей Мастера Ансельма, единственного часовщика в городе. Она обожала тиканье, жужжание и мелодичный звон механизмов. Но однажды утром она проснулась от тишины. Не от обычной утренней тишины, а от густой, вязкой, неестественной тишины.
Она подбежала к окну. На улице всё замерло. Голубь застыл в полёте, его крылья не двигались. Капля дождя повисла на кончике листа, так и не упав. Пекарь замер с лопатой у печи. Время в Айнсбурге остановилось. Лили посмотрела на ратушную башню. Серебряный Соловей молчал. Его крохотные крылышки были безжизненно опущены.
Мастер Ансельм сидел в своей мастерской, окружённый замершими маятниками.
— Он сломался, Лили, — прошептал старик, указывая на башню. — Сердце времени остановилось. Я слишком стар, чтобы подняться туда, мои пальцы уже не так ловки. Только ты можешь попытаться его починить.
Лили почувствовала, как страх холодной пружинкой сжался в её груди. Починить Заводного Соловья? Величайшее творение Мастера Ансельма? Но, взглянув на застывший город, она поняла, что выбора нет.
Глава 2: Лестница в вечность
Подняться на ратушную башню оказалось первым испытанием. Винтовая лестница, казалось, вела в бесконечность. Каждая ступенька была покрыта слоем пыли, которая не двигалась, словно приклеенная. Воздух был неподвижен. Лили несла с собой сумку с самыми тонкими инструментами: крошечными отвёртками, пинцетами и лупой, подаренной Мастером.
На полпути она наткнулась на неожиданного спутника. На ступеньке сидел паучок, застывший в процессе плетения паутины. Одна серебряная нить тянулась от его лапки, замершая в миллиметре от перекладины.
— И ты тоже попался, — прошептала Лили, осторожно обходя его.
Чем выше она поднималась, тем страннее становились вещи. Она увидела летучую мышь, уснувшую под потолком и застывшую в середине зевка. Увидела солнечный луч, который замер, не достигнув пола, словно твёрдый золотой столб. Это было пугающе и красиво одновременно.
Наконец, она добралась до колокольни, а оттуда, через узкий люк, выбралась на самую вершину башни. Ветер здесь тоже замер. Город под ней лежал, как игрушечный, застывший в одном-единственном мгновении. А прямо перед ней, на шпиле, сидел он. Заводной Соловей. Он был меньше, чем она думала, и выглядел очень хрупким. Его серебряные перышки потускнели, а в рубиновых глазках не было жизни.
Глава 3: Сердце из лунного камня
Лили осторожно, стараясь не поскользнуться на черепице, подобралась к птичке. С помощью лупы она начала осмотр. Снаружи всё казалось целым. Тогда она открыла крохотную панельку на его груди, обнажив сложнейший механизм из сотен вращающихся шестерёнок, пружинок и рычажков. Все они были неподвижны.
Она аккуратно дотронулась до одной из них пинцетом. Та не сдвинулась. Лили начала проверять механизм шаг за шагом, от клюва до хвоста. И тут она заметила нечто странное. Самая главная, центральная пружина, отвечавшая за песню, была цела. Но то, что приводило её в движение, — крохотный маятник из лунного камня размером с рисовое зёрнышко — треснул. Крошечная, почти невидимая трещинка прошла через его сердцевину, и маятник замер, потеряв свой ритм.
— Вот оно что, — прошептала Лили. — Сердце времени раскололось.
Но где взять новый лунный камень? Их не добывали уже сотни лет. Лили была в отчаянии. Она уже хотела сдаться, как вдруг её взгляд упал на шею. Там, на тонкой цепочке, висел её собственный амулет — подарок мамы. Это был крохотный осколок лунного камня, точно такого же размера. Мама говорила, что он хранит тепло её сердца. Расстаться с ним? Но другого выхода не было.
Глава 4: Песня, что будит время
Дрожащими пальцами Лили сняла амулет. Работа была ювелирной. Ей нужно было извлечь треснувший камень и установить на его место новый, не повредив ни одной из сотен хрупких деталей. Она затаила дыхание. Её пальцы, привыкшие к тонкой работе, двигались медленно и уверенно. Пинцет сомкнулся, и старый камень с тихим щелчком вышел из крепления. Ещё одно движение — и её амулет встал на его место.
На одно мгновение ничего не произошло. Лили показалось, что всё было напрасно. Но потом… сначала едва заметно, а потом всё увереннее, новый маятник из лунного камня качнулся. Раз. Два. Он поймал свой ритм. По механизму прошла лёгкая дрожь, одна шестерёнка зацепила другую, третья, сотая…
Заводной Соловей вздрогнул. Его серебряные крылышки трепетно поднялись. Он раскрыл свой крохотный клювик, и из него полилась песня. Это была не просто мелодия. Это был чистейший, хрустальный звук, похожий на звон капели, на первый крик новорождённого, на тиканье тысяч часов одновременно.
И как только прозвучала первая нота, мир пришёл в движение.
Глава 5: Новое тиканье
Лили почувствовала, как её волосы тронул свежий ветерок. Внизу, в городе, застывшая капля дождя наконец упала с листа. Голубь взмахнул крыльями и полетел дальше. Пекарь закончил своё движение и поставил хлеб в печь. Паучок на лестнице доплёл свою ниточку.
Время снова пошло.
Лили с улыбкой смотрела на поющий механизм. Её амулета больше не было, но она чувствовала тепло в груди, словно он всё ещё был там. Она вернула городу его сердце, отдав ему частичку своего.
Когда она спустилась, её встретил Мастер Ансельм. Он не сказал ни слова, просто обнял её, и в его глазах стояли слёзы гордости. Весь город ожил, но никто, кроме них двоих, так и не узнал, что целый час их жизни был заморожен.
С того дня Заводной Соловей пел каждое утро, но Лили казалось, что его песня стала чуточку теплее и душевнее. И иногда, просыпаясь под его трель, она думала, что самое точное время отсчитывают не шестерёнки и пружины, а храброе и доброе сердце, готовое пожертвовать самым дорогим ради других. И это тиканье было самым важным во всём Айнсбурге.