Бывает же такое, друзья мои! Едешь в командировку писать про искусство, а влюбляешься в жительницу злачных районов Лондона. Причем влюбляешься так, что готов на ней жениться!
История Арсена Уссе это про то, как один портрет в галерее разрушил размеренную жизнь французского аристократа.
В общем дело было в 1836 году, когда наш герой поехал в Лондон по серьезному заданию от престижного журнала «Ревю де Пари».
Уссе, кстати, не какой-нибудь провинциальный графчик был, а весьма влиятельная фигура парижской богемы. Директор журнала L'Artiste, покровитель молодых талантов, будущий руководитель самой Комеди Франсез! Даже Бодлер ему свой «Парижский сплин» посвятил.
И вот такой-то солидный человек поехал в Англию статьи умные писать про выставки в Королевской академии искусств. А в итоге написал историю низменной страсти!
И чего только не происходит, когда французский интеллигент попадает в лондонский притон...
«Роковой портрет в галерее»
Все началось с картины. Среди многочисленных полотен, выставленных в Королевской академии, больше всего поразил Уссе портрет кисти Лесли. Изображал он некую Пердиту из шекспировской «Зимней сказки». Имечко, кстати, символическое получается: Пердита по-латыни «потерянная».
Красота и свежесть портрета настолько сразили французского критика, что его спутник, шотландский художник Джордж Ариссон, сразу смекнул, в чем дело.
За восхищением искусством он разглядел желание! И предложил устроить встречу с моделью. Мол, у него связи в художественных кругах имеются, а профессия натурщицы, как известно, добродетелью не блещет.
Ариссон думал, что все произойдет самым обычным образом. Но он ошибся!
Встреча была назначена в одиннадцать вечера в глубине прокуренного паба лондонского Сохо. А Сохо в 1830-е годы, друзья мои, это был настоящий Вавилон!
«London's own Babylon», как тогда говорили.
Самый злачный район столицы, где на каждой улице стояли странные дома, а в переулках промышляли дамы полусвета. Неприятно, конечно, но таковы были нравы.
И вот в этой-то атмосфере Уссе увидел настоящую Пердиту. Красавица с глубокими голубыми глазами, черными волосами и белоснежной кожей. Какая-то меланхоличная грациозность от нее исходила, «способная вызвать слезы», как потом писал сам Уссе. С нею грязная лондонская ночь преобразилась, украсившись в пастельные тона.
Вот что значит смотреть на искусство неподготовленными глазами! Надо было Уссе в Лувр ходить, а не по заморским галереям прогуливаться!
«Пигмалион наоборот»
К утру очарование сделало свое дело. Пердита пленила французского аристократа напрочь. И тогда наш герой решил повторить подвиг мифического Пигмалиона, только наоборот, нет, не статую в живую женщину превратить, а уличную девушку в светскую даму.
Кстати, затея была в духе времени. В викторианском обществе такое занятие считалось великим социальным злом. И спасение падших женщин было модной благотворительностью. Еще с 1758 года действовали специальные приюты для таких «магдалин». Правда, обычно спасением занимались дамы из благотворительных комитетов, а не влюбленные французские аристократы.
Но Уссе был романтик!
Предшественник Джорджа Бернарда Шоу, можно сказать. Пердита не имела ничего за душой и внезапно оказалась одетой в кашемир и кружева. Через несколько сумасшедших дней они стали жить вместе, посещая выставки и театры, гуляя по улицам и наслаждаясь английской кухней.
Словно для того чтобы придать их страсти романтический характер, однажды вечером в пабе случился показательный эпизод. Два лорда стали приставать к Пердите. Комплименты успеха не принесли, и тогда они принялись сыпать перед ней на стол золотые монеты.
А девочка наша взяла и показала своим выражением лица такое презрение к этим двум типам и их деньгам, что едва до драки не вышло! Шотландец Ариссон аж покраснел от возмущения британской наглостью.
«В тот вечер Пердита была прекрасна как никогда, — вспоминал потом Уссе, — она была счастлива доказать мне, что деньги для нее ничего не значат, так как она знала, что со мной ей будет жить хорошо».
Ишь ты, какая благородная попалась! А может, просто хорошая актриса? Или понимала, что на крючке рыбка покрупнее висит, чем какие-то там лорды со своими жалкими золотишками?
«Последний стаканчик на краю пропасти»
Когда наступило время возвращаться в Париж, влюбленные приняли решение не расставаться. Пердита стала упаковывать багаж. Новая жизнь манила! Но Уссе, видимо, уже что-то подозревал. Он заставил девушку поклясться, что она перестанет злоупотреблять пивом.
Она поклялась.
К несчастью, во время ожидания корабля в Дувре, страшась грядущих перемен в жизни, Пердита выпросила разрешения попрощаться с Англией. Ну и выпить по этому поводу несколько стаканчиков эля.
«Прощальный стаканчик», понимаете! Как же без него родину покидать?
А в 1836 году, кстати, переправа Дувр—Кале была делом серьезным. Паровые суда ходили ежедневно с 1833 года, но путешествие занимало около трех часов в хорошую погоду. А в плохую и вовсе могли к берегам Кента унести, пока шторм не утихнет.
И вот в море поднялась буря. Пердита заявила, что не сможет перенести качку, не выпив стаканчика.
«Лекарство от морской болезни», видите ли! Классическая отговорка алкоголиков всех времен и народов.
К моменту прибытия в Кале девушка была мертвецки пьяной. Французский аристократ, влиятельный журналист, будущий директор Комеди Франсез тащил через таможню пьяную ирландскую куртизанку в дорогих кружевах! Да еще и собирался на ней жениться!
И только тогда Уссе принял судьбоносное решение.
Он оплатил обратный путь Пердиты и удалился, не оборачиваясь.
«Если тот, кто любит, обернется, он пропадет», — объяснил он потом свой поступок.
Правильно сделал! Хотя жестоко, конечно. Но что тут поделаешь, репутация дороже. А может, просто понял, что с алкоголичкой счастья не построишь? Какой бы красивой она ни была.
«Двадцать лет спустя»
Прошло двадцать лет. Уссе стал знаменитостью, руководил театрами, вращался в высшем свете. В 1857 году он снова оказался в Лондоне и что же?
«О магия воспоминаний! — писал он. — Во время своих ночных прогулок, когда я вновь был в Лондоне, я постоянно искал фигуру Пердиты...»
Двадцать лет носил он в сердце пьяную ирландскую куртизанку, которая его опозорила в самый ответственный момент! Вот это, я понимаю, настоящая мужская любовь!
А может, Уссе просто понял главную истину, мол, лучше красивые воспоминания, чем убитые иллюзии? Тринадцать дней страсти оказались сильнее двадцати лет реальной жизни. Как он сам сказал: «если тот, кто любит, обернется, он пропадет». Мудрые слова!
Жаль только, что додумался он до них слишком поздно. Но согласитесь, лучше поздно, чем никогда! И кто знает, может, ему повезло, а может и нет
Вдруг бы Пердита бросила пить, стала образцовой женой французского аристократа, и через пять лет он бы скучал по тем временам, когда она была веселой пьяной девушкой из лондонского паба?
В общем, каждому свое счастье, как говорится. Одним — трезвая семейная жизнь, другим — пьяные воспоминания о потерянной любви.