Брат уговорил маму поехать в больницу. Слабая надежда, как будто кто‑то вытянул нитку из бесконечного клубка тревог. Операция оказалась сложной — ещё одна в длинной череде, счёт которых Олеся давно потеряла. Сколько их было за последние годы — три, четыре, шесть? Она сбилась со счёта, как человек, который перестал считать шаги в вечном подъёме. Мама очень ослаблена. Тело её стало хрупким, как старое фарфоровое блюдо, которое любой неверный жест может расколоть. Почти без сил. Одна дома она физически не справится: нужны уход, забота, постоянное наблюдение. Но Олеся вдруг ощутила, как опускаются руки у самой души — внутри не осталось тех моральных сил, чтобы быть рядом так, как это требовалось. Быть рядом с мамой — это не только наведённый порядок и горячий обед. Это постоянная эмоциональная работа: разруливать её упрямство, принимать обиды, заглушать резкие слова, пытаться понять и помочь выйти из замкнутого круга страхов. У Ольги Константиновны и без тяжёлого самочувствия сложный харак
Публикация доступна с подпиской
Премиум