Глава 2. Михаил
Кабинет генерального директора был его крепостью. Пространство, выстроенное по его правилам: массивный стол из темного дуба, стеллажи с книгами по менеджменту и истории, панорамное окно, открывающее вид на деловой центр города. Здесь он был богом и стратегом. Здесь он контролировал всё и вся.
Но сегодня утром контроль дал трещину.
Михаил откинулся в кресле, глядя на замигавший экран телефона. Сообщение от Алины. «Спасибо за доверие, Михаил Анатольевич! Идей просто фонтан! Не могу дождаться нашей встречи, чтобы обсудить детали. Вы единственный, кто меня понимает».
Он отложил телефон экраном вниз, будто обжегшись. В ее словах была неприкрытая энергия, восхищение, которое он давно не чувствовал от... Нет, он не хотел заканчивать эту мысль.
Дверь в кабинет открылась без стука, это могла быть только Полина. Он поднял взгляд. Она стояла на пороге, вся такая воплощение собранности и эффективности. Рыжие волосы, острый взгляд, безупречное платье. Его жена. Его лучший кризис-менеджер. Иногда ему казалось, что он просто один из проектов, который она успешно ведет вот уже шестнадцать лет.
— Совещание началось, — коротко бросила она. — Иду наводить порядок.
— Я буду минут через пятнадцать, — кивнул он.
Дверь закрылась. Михаил тяжело вздохнул. Он гордился ею. Черт возьми, он восхищался ею! Но в последнее время это восхищение стало похоже на тяжелый камень, который давил на плечи. Рядом с ее безупречностью он иногда чувствовал себя не генеральным директором, а мальчишкой, которого вот-вот уличат в ошибке.
Он вспомнил вчерашний тренинг Алины. Она не боялась предлагать безумные идеи. Смеялась громко, заразительно. Смотрела на него не как на генерального директора Белозерова, а как на мужчину. И в этом взгляде была та самая искра, разжигающая азарт, который он почти забыл, погребенный под грузом годовых отчетов, кредитов и бесконечной ответственности.
Он вышел из кабинета ровно через пятнадцать минут. В коридоре, по пути залу совещаний, он увидел Алину. Она о чем-то оживленно говорила с группой молодых сотрудников, размахивая руками. Увидев его, она прервалась, и ее лицо озарила яркая, чуть смущенная улыбка. Михаил кивнул ей с подчеркнутой деловитостью, но почувствовал, как что-то екнуло внутри.
На совещании он сел рядом с Полиной и наблюдал. Она была великолепна. Как шахматист, предугадывающая ходы противника на десять шагов вперед. Она не тушила пожар, она перекраивала реальность, чтобы пожар оказался выгодным. Он видел, как сотрудники смотрят на нее со смесью уважения и восхищения. Таким же взглядом они смотрели и на него.
И в этот момент его снова потянуло к тому беззаботному смеху в коридоре. К чему-то простому и не отягощенному.
Когда Полина закончила, он сказал слова благодарности, и они не были пустой формальностью. Он искренне ценил ее. Но когда он пригласил ее на обед, в его голосе прозвучала не только гордость, но и капля автоматизма. Это была рутина. Приятная, комфортная, но рутина.
Он вернулся в кабинет первым, заказал их обычный обед: пасту с трюфелями для нее, ризотто с морепродуктами для себя. Разлил по бокалам воду.
Когда вошла Полина, он улыбнулся.
— Ну, как ощущения от победы? — спросил он, отодвигая ей стул.
— Стандартно, — она села, положила телефон рядом с тарелкой. — Проблема решена, команда в тонусе. Теперь главное не допустить повторения.
Их разговор плавно перетек на рабочие темы: новые контракты, планы по развитию, кадровые перестановки. Это был диалог двух идеальных партнеров. Но Михаил ловил себя на том, что его мысли периодически уплывают. Он вспоминал, как Алина на той же встрече вчера, обсуждая новый проект, сказала: «А давайте просто попробуем!»
Он взглянул на Полину. Она говорила о стратегических рисках. Все было верно, умно, профессионально. Но где-то в груди снова заныло чувство скуки, в которой он сам себе боялся признаться.
— Кстати, насчет этого тренинга Алины, — вдруг сказала Полина, отламывая кусочек хлеба. Ее голос был ровным, но он, знавший все ее интонации, уловил легчайшее напряжение. — Мне кажется, некоторые ее методы слишком... инфантильны для нашей команды. Игры, мотивационные кричалки.
Михаил почувствовал внезапный прилив раздражения. Защиты? Или просто несогласия?
— Команде это нравится, — парировал он. — Мотивация выросла на 15%. Цифры — вещь упрямая. Иногда нужно встряхнуть устоявшиеся подходы.
— Подходы, которые нас привели к успеху, — мягко, но твердо заметила Полина.
— Мир меняется, Поля. Меняться должны и мы.
Они помолчали. Обед вдруг показался ему пресным.
— Как Егор? — сменил он тему, чувствуя себя немного виноватым. — Говорила с ним утром?
— Мельком. Готовится к какому-то проекту по истории. Сказал, что ты обещал помочь, но ты, видимо, забыл.
Да, забыл. Вчера вечером Алина прислала ему наброски новой концепции, и он увлекся. Чувство вины стало острее.
— Вечером поговорю, — пообещал он.
Они доели почти в молчании. Полина встала.
— Спасибо за обед. У меня встречи до четырех. Затем заеду в школу, поговорю с классной о Егоре.
— Хорошо. Удачи.
Дверь закрылась. Михаил остался один в тишине своего кабинета. Он подошел к окну, глядя на город. Он достиг всего, о чем мечтал. У него была прекрасная жена, умный сын, успешный бизнес.
Почему же тогда он чувствовал себя так, будто стоит на краю пропасти, и ветер, зовущий его вниз, был таким пьянящим? Он снова посмотрел на телефон. Лежавший экраном вниз. Как обвинение.
Он перевернул его. И, не дав себе времени на раздумье, написал ответ Алине: «Идеи действительно отличные. Жду вашего развернутого предложения. Сегодня после семи я буду свободен».
Он нажал «отправить». И почувствовал не вину, а прилив адреналина. Опасный, запретный, живительный.
Вот такой у нас Михаил. Что думаете? Хочет походить по краю, или совсем переступить черту с Алиной?
