Когда товарищ Сталин, предупредив народ о смертельной опасности, взял курс на индустриализацию, началась новая волна экспроприации, но уже во всесоюзном масштабе. Советская власть отнимала посевное зерно у крестьян, заставляла горожан менять последние золотые крестики/цепочки на кусочек колбаски в сети магазинов Торгсин и обирала рабочих и служащих, принуждая их подписываться на государственный заем.
Потом, спустя годы, сторонники вождя, даже признавая «некоторые перегибы», попытаются оправдать повальный грабеж и разбой одной фразой – «Время было такое. Оно требовало проявить трудовой энтузиазм».
Однако вождь всех народов прекрасно знал, что вера в коммунизм и классовая сознательность здесь ни при чем, поскольку индустриализацию в СССР проводил гражданин США, промышленный архитектор Альберт Кан, заключивший со Сталиным контракт на 2 миллиарда долларов. Учитывая невероятную по своим космическим масштабам сумму, советское правительство постоянно находилось в поисках денег.
И тут кто-то из приближенных напомнил Иосифу Виссарионовичу про тихоокеанский рыбный промысел. Очень быстро выяснилось, что камчатского лосося невероятно ценят как в Китае, так и на берегах туманного Альбиона и вообще рыбная промышленность может приносить колоссальную валютную выручку.
Это обстоятельство вынудило Первого коммуниста страны обратить пристальное внимание на Дальневосточный край. Он понял, что на базе Акционерного Камчатского Общества – имеющего территорию больше Европы и население всего 40 тысяч человек – можно создать настоящий валютный цех. Однако, вместо того, чтобы поставить на ключевые посты грамотных специалистов, невзирая на их происхождение, партия, в 1932 году, направила на ответственный участок преданных коммунистов – товарищей Мошкина и Абрамцева.
Описывать следующие пять лет полной бесхозяйственности и повального воровства не имело бы смысла (подобных примеров в те времена было слишком много), если бы в 1937 году Дальний восток не посетил с инспекцией начальник политуправления Наркомата пищевой промышленности тов. Корнюшин. Мгновенно разобравшись в ситуации, Федор Данилович написал подробный отчет, в котором, в частности, отметил, что улов 1933 года составил лишь половину от объемов 1928 года, и далее по убывающей. Естественно, за такой провал необходимо было кого-то наказать и строгий ревизор, со всей пролетарской решимостью, призвал к ответу руководителей отрасли. Третьего ноября 1937 года, он телеграфировал в Москву:
В порядке командировки для выполнения особого поручения товарища Микояна, камчатские большевики вскрыли крупную засоренность японо-немецко-троцкисткими и фашистскими, бухаринско-рыкинскими шпионами, диверсантами, вредителями и их пособниками лакеями…
Дальше перечислялись цифры и факты, объясняющие почему казна не получит валюту, а народ не увидит на прилавках рыбу.
Результат не заставил себя ждать – из Москвы поступили грозные указания, местные чекисты перевыполнили расстрельный план, а товарищ Корнюшин пошел на повышение. После его отъезда репрессии продолжились, и следователи стёрли в лагерную пыль еще несколько тысяч «клевретов капитализма», окончательно разрушив рыбную промышленность Дальнего Востока. Правда, сам Федор Данилович об этом так и не узнал, потому что в августе 1938 года он был арестован, а в сентябре того же года расстрелян вместе с еще сто двумя японо-немецко-троцкисткими и фашистскими, бухаринско-рыкинскими шпионами.