Чугунная сковорода со всего размаха ударила Лену по плечу. Боль прошила от ключицы до кончиков пальцев, левая рука онемела.
— Твоя мамаша попрошайка! — визжала свекровь, размахивая сковородой. — Каждый месяц деньги клянчит на лекарства! Думает, мы дураки?
Лена прижала руку к груди, пытаясь унять боль. Галина Ивановна стояла напротив красная как рак, глаза горели праведным гневом.
— Надоело! Сколько можно содержать твоих родственников!
— Мама болеет, — тихо сказала Лена. — Ей нужны препараты...
— Болеет! Все они болеют, когда деньги нужны! А работать никто не хочет!
Свекровь была в ударе. Месяц копила злость, а сегодня прорвало. Лена попросила десять тысяч на лекарства для мамы — и получила сковородой по плечу.
— Василий! — заорала Галина Ивановна в сторону комнаты. — Иди сюда! Поговори с женой своей!
Вася вышел из-за компьютера недовольный. Отрывать от игрушек его никто не имел права.
— Что случилось?
— Жена твоя опять за мамашей своей заступается! Денег просит!
Вася посмотрел на Лену со скучающим видом.
— Сколько просишь?
— Десять тысяч. На лекарства.
— Много. Пять дам.
— Васенька, зачем пять? — вмешалась свекровь. — Она же наглеет! Сегодня пять, завтра десять попросит!
— Мам права, — согласился сын. — Нечего баловать. Три тысячи хватит.
Лена молчала. Три тысячи на препараты, которые стоили восемь. Остальное придётся где-то искать. Опять.
— И последний раз! — добавила Галина Ивановна. — Больше ни копейки! Пусть твоя мамаша на пенсию живёт!
На пенсию в двенадцать тысяч. С лекарствами на восемь. Математика простая и жестокая.
Лена взяла протянутые деньги и вышла из квартиры. Нужно было ехать к маме, объяснять, что денег опять не хватает. Думать, где взять недостающие пять тысяч.
А могла бы просто перевести со счёта. С любого из пятнадцати счетов в разных банках. Со счёта, где лежало семьдесят восемь миллионов рублей.
Но тогда пришлось бы объяснять мужу и свекрови, откуда деньги. А объяснять не хотелось. Пока не хотелось.
Лена добралась до маминого дома на автобусе. Мария Сергеевна встретила дочку в халате, бледная, осунувшиеся.
— Леночка! Как хорошо, что приехала!
— Мам, как самочувствие?
— Да ничего, держусь. А деньги дали?
— Дали. Три тысячи.
Лицо мамы вытянулось.
— Три? А лекарства восемь стоят...
— Знаю. Остальное я доложу.
— Где ты возьмёшь пять тысяч?
— Не переживай. Найду.
Лена обняла маму, почувствовала, какая та хрупкая стала. Рак съедал её изнутри уже полтора года. Дорогие препараты тормозили болезнь, но семья мужа считала это блажью.
— Мам, а помнишь дедушкину шкатулку?
— Какую шкатулку?
— Ту, что он мне перед смертью дал. Говорил, там для меня что-то лежит.
Мария Сергеевна кивнула:
— Помню. В чулане стоит, на антресолях.
— Можно посмотрю?
— Конечно, доченька.
Лена полезла на антресоли, нашла пыльную деревянную шкатулку. Внутри лежали старые документы, фотографии и конверт с её именем.
В конверте был ключ от банковской ячейки и записка: "Леночка, если читаешь это, значит, меня уже нет. В ячейке документы на твоё наследство. Я всю жизнь копил для тебя. Будь счастлива. Дедушка Николай."
На следующий день Лена поехала в банк. В ячейке лежали документы на квартиры, дачи, акции предприятий и банковские счета. Дедушка оказался не простым пенсионером, а бывшим директором крупного завода, который сколотил неплохое состояние.
Общая сумма наследства — семьдесят восемь миллионов рублей.
Лена оформила все документы, перевела деньги на свои счета. И начала новую жизнь. Тайную жизнь богатой женщины, которая притворялась бедной.
Маме купила самые дорогие лекарства. Сказала, что занимала у подруг. Мария Сергеевна пошла на поправку буквально через месяц.
А дома продолжала просить по три тысячи и выслушивать лекции о жадных родственниках.
Полгода спустя свекровь заболела. Сердце прихватило, врачи назначили дорогие препараты на пятнадцать тысяч в месяц.
— Вась, где деньги брать будем? — причитала Галина Ивановна. — У меня пенсия-то всего четырнадцать тысяч!
— Не знаю, мам. Зарплаты мне едва хватает.
— А может, кредит взять?
— Под какие проценты? Разоримся.
Лена молча слушала их разговор. Потом встала и пошла в аптеку. Купила все нужные лекарства, принесла домой.
— Откуда? — удивился Вася.
— В аптеке акция была. Скидка большая.
— Какая скидка на пятнадцать тысяч?
— Девяносто процентов. Препараты с истекающим сроком годности.
Вася поверил. А что ему оставалось?
Каждый месяц Лена покупала свекрови лекарства. Каждый месяц врала про акции и скидки. Галина Ивановна принимала таблетки и не задавалась вопросами — откуда они берутся.
Ровно год спустя свекровь почувствовала себя лучше. И сразу вернулась к старым привычкам.
— Лена! — заорала она однажды утром. — Где деньги на коммуналку?
— Какие деньги?
— Ты должна была пять тысяч дать!
— Я не должна была.
— Как не должна? Ты же живёшь в нашей квартире!
— Живу.
— Вот и плати!
Галина Ивановна подошла ближе, занесла руку для пощёчины. Лена перехватила её запястье.
— Больше не бейте.
— Что?
— Сказала — больше не бейте.
— Ты что, совсем оборзела? — Галина Ивановна попыталась вырвать руку, но Лена держала крепко.
— Не оборзела. Просто надоело.
— Вася! — заверещала свекровь. — Твоя жена руку на меня подняла!
Василий выбежал из кухни с бутербродом в зубах.
— Что происходит?
— Лена меня обижает! Требую, чтобы ты с ней разговаривал!
Вася посмотрел на жену недоуменно. Обычно Лена молча сносила все выходки матери.
— Лен, отпусти маму.
— Отпущу, когда она перестанет меня бить.
— Мама тебя не бьёт!
— Бьёт. Вчера сковородой по плечу. На прошлой неделе скалкой по спине. Месяц назад половником по голове.
— Галина Ивановна покраснела ещё больше:
— Врёт! Я никого не била!
— Врёте вы, — спокойно сказала Лена. — И знаете что? Надоело мне это всё.
Она отпустила руку свекрови и прошла в спальню. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи.
— Ты что делаешь? — спросил муж.
— Собираюсь.
— Куда?
— К маме. Пожить немного.
— На сколько?
— Не знаю. Может, навсегда.
Вася растерялся. За семь лет совместной жизни Лена ни разу не грозилась уйти.
— Лен, не дури. Мама погорячилась просто.
— Мама каждый день горячится. Надоело.
— Но ты же без меня пропадёшь! На что жить будешь?
Лена остановилась, посмотрела на мужа.
— А как я живу сейчас? Работаю уборщицей за двенадцать тысяч, остальное ты мне даёшь. Большая разность.
— Я содержу тебя!
— Содержишь. Правда, скудно содержишь.
Из кухни донёсся голос свекрови:
— Пусть убирается! Одной проблемой меньше!
Лена закрыла сумку, направилась к выходу.
— Постой! — окликнул её Вася. — А мама как? Ей же лекарства нужны!
— А при чём тут я?
— Ты же помогала покупать! Скидки искала!
— Больше искать не буду.
— Но как же мы без тебя справимся?
Лена обернулась в дверях:
— Никак не справитесь. Потому что никаких скидок не было.
— Как не было?
— Не было. Я покупала лекарства за полную цену.
— На какие деньги? У тебя же зарплата двенадцать тысяч!
— На свои деньги.
— У тебя нет своих денег!
— Есть.
Галина Ивановна появилась в коридоре:
— Что значит есть? Откуда у неё деньги?
— От дедушки остались, — сказала Лена. — Наследство.
— Какое наследство? — хором спросили муж и свекровь.
— Обычное. Семьдесят восемь миллионов рублей.
Воцарилась тишина. Вася и Галина Ивановна смотрели на Лену как на инопланетянку.
— Ты что, издеваешься? — первой пришла в себя свекровь.
— Не издеваюсь.
— Семьдесят восемь миллионов?
— На сегодняшний день восемьдесят два. Инвестиции растут.
— Не может быть...
— Может. И все ваши лекарства последний год покупались на мои деньги. Пятнадцать тысяч каждый месяц.
Галина Ивановна опустилась на стул. Лицо стало серым.
— Значит... значит, никаких скидок...
— Никаких.
— И ты год тратила свои деньги на мои лекарства?
— Тратила.
— Зачем?
— Потому что вы больная женщина. И я не могла смотреть, как вы умираете.
— Но я же тебя... я тебя била...
— Били. Каждую неделю били.
Свекровь заплакала. Тихо, беззвучно, слёзы просто текли по щекам.
— Лена... прости меня...
— Прощать поздно. Надо было раньше думать.
Вася схватил жену за руку:
— Лен, не уходи! Мы всё исправим!
— Что исправите? То, что мать меня сковородой била? То, что вы считали нахлебницей?
— Мы не знали...
— Не хотели знать. Семь лет не хотели.
Лена высвободила руку и вышла из квартиры. На лестничной площадке услышала крик свекрови:
— Вася! Верни её! Без неё я умру!
Но было поздно. Дверь лифта закрылась.
Через полгода
Галина Ивановна звонила каждый день. Просила прощения, умоляла вернуться. Говорила, что без Лениных денег не может купить лекарства, что здоровье ухудшается.
Лена слушала и молчала.
— Леночка, я понимаю, что была неправа... — плакала свекровь в трубку. — Но я же не знала! Если бы знала про твоё наследство...
— Если бы знали, били бы не сковородой, а чем-то подороже? — холодно спросила Лена.
— Не била бы вообще! Клянусь!
— Не били бы из-за денег. А из-за любви били можно было.
— Я тебя не любила тогда... но сейчас люблю! Понимаю, какая ты хорошая!
— Понимаете, когда лекарства покупать не на что. А когда было на что — не понимали.
— Лена, вернись! Я изменилась!
— Не изменились. Просто испугались.
Лена отключала телефон и шла к маме. Мария Сергеевна поправилась, снова работала, радовалась жизни. У них был свой дом, своя спокойная жизнь без криков и побоев.
А Василий с матерью остались вдвоём. Без денег на лекарства, без человека, которого годами унижали и который их спасал.
Галина Ивановна умерла через восемь месяцев. Сердце не выдержало.
На похороны Лена приехала. Постояла у могилы, положила цветы.
— Прости её, — попросил Вася. — Она в конце поняла...
— Поняла, что без моих денег жить нельзя. Это не прозрение, Вася. Это расчёт.
— Не говори так...
— А как говорить? Правду говорить нельзя?
Лена развернулась и ушла. Больше они не виделись.
А дома её ждала мама с чаем и пирогами. И никто не бил её сковородкой за то, что она помогает родственникам.
КОНЕЦ