Погань

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Макс и Лилит подошли к церкви, что стояла сразу за холмом. В лунном свете красивое каменное здание сеяло чувство тепла и уюта в душе. Однако, по мере приближения к нему, Максим всё более различал чёрные оттенки, словно сам камень начинал темнеть при их приближении. Недалеко, сразу за холмом начиналась роща, ветра этой ночью практически не было, как и облаков на небе, так что деревья мирно спали под звездным небом – даря свежесть, успокаивая дыхание.

Они остановились прямо перед входом. Лилит обернулась к Максиму – он встретил её зеленый взгляд и приготовился слушать.

- Красивое здание, верно? – спросила Лилит.

- Да. Немного аскетично, но ведь такими они и бывают – сказал Максим.

- Да, такими они и должны быть. Но если бы только так и было – посетовала Лилит, слегка наклонив голову. – Священник не спит. Он задержался сегодня, чтобы подготовить амвон для завтрашней службы. Нам предстоит нанести ему визит.

- Думаешь он будет рад столь поздним гостям? – Максим посмотрел на кошку, которой он явно понравился, и та всё тёрлась о его ноги.

- Думаю, что нет. – она вздохнула и, взяв Макса за руку, поставила свою маленькую босую ножку на первую ступень здания….

Отец Илларион сегодня действительно задержался. Алтарь требовал косметического ремонта уже давно. К завтрашней службе он рассчитывал поспеть поправить некоторые огрехи. Он давно отпустил схимника и старую Агафью домой, хоть последняя и порывалась остаться и подлатать его золотую парчу. Но Илларион хотел побыть в одиночестве. Взяв необходимый инструмент и расположившись возле алтаря, он взял фонарь и принялся было за работу. Но тут дверь в помещение отворилась. Илларион непонимающим взглядом посмотрел в сторону входа, ведь он лично закрывал его на ключ часом ранее. Судя по звуку шагов, кто-то вошел внутрь. Илларион взял фонарь и направил его на источник звука. Фонарь тут же погас. Илларион несколько раз ударил по нему, но тот не включался. Он напряг глаза и посмотрел в темноту зала. Что-то внутри него вздрогнуло – из тьмы на него смотрели два зеленых сияющих глаза. Илларион замер и взор начал выхватывать из тьмы новые подробности – глаза принадлежали какой-то женщине, рядом с ней стояла ещё одна темная фигура, видимо – её спутник. Он бы не испугался так, будь это воры или вандалы – но эти глаза… они не принадлежали этому миру.

- Кк.. кто… кто там? – Илларион думал что кричит, но на самом деле слегка повышал голос.

Ответом была лишь тишина. И тут Илларион увидел что на фоне чистой женской кожи ног бродит нечто тёмное… словно кошка трётся о ноги.

-Нечистая… пришлаа… - шепот Иллариона достигал окон Церкви. Обливаясь потом, и не помня себя от страха он резко вскочил, обогнул алтарь и начал шарить рукой в его недрах. Секунду спустя он извлёк оттуда деревянное распятье – прижал к груди, выпрямился и стал читать молитву – настолько громко, насколько позволяла дрожь в голосе.

Максиму было странно всё происходящее. Но нутром он чувствовал, что события только начинают разворачиваться. Лилит упоминала некую жертву, которую надо принести. Уж не священника ли?

- Ладно Максим – Лилит обернулась и посмотрела на своего спутника – ты пришёл сюда в надежде получить ответы. Я дам тебе ответ. Они скоро явятся сюда. Я не знаю, справлюсь ли я. Но не буду скрывать – я получу удовольствие. И кстати – она наклонилась ближе к нему – я думаю, что ты достоин. Давно я не знакомилась с парнями. Ещё реже они узнавали моё имя. Но мы во второй раз в передряге, так что… моё настоящее имя – Лихо.

С этими словами она отошла от Максима на три шага назад, развернулась лицом к священнику, и скинула кофту на пол. Священник смолк. А тишину мгновенно начали разрывать новые звуки.

Максим таких звуков прежде не слышал. Словно шелест оторванного кусочка фольги на ветру, еле слышимый, но в то же время резкий, этот звук почему то внушал страх. Он множился, становился объёмнее. Священник снова начал неистово молится. В общую какофонию звуков начал вливаться звук ломающихся костей. Лихо начала менять свой облик. Как и тогда, у Максима на кухне, её руки стали удлиняться в стороны. Лихо сгорбилась, ноги стали расти вслед за руками. Изящные пальцы молодой девушки превратились в острые когти. Её кожа стала рваной и серой. Но больше всего Максима впечатлило лицо. Обтянутая кожей черепообразная голова с мощной пастью и одним – пылающим зелёным огнём – глазом. Звук шелестящей бумаги стих. Максим посмотрел в сторону амвона. Рядом с непрекращающим бубнить священником стояли еле различимые фигуры. Словно бесплотные и бесформенные, их верхняя часть напоминала конус. Покрытые желтыми огнями, они словно парили в воздухе. Вновь воцарилась невыносимая тишина. Даже священник затих. И тут Лихо издала жуткий, пробирающий до костей, утробный рёв. Фигуры метнулись вперёд и атаковали.

Максим не видел, сколько их было. Он успел заметить лишь двоих по краям амвона, и почему-то рассчитывал, что схватка сверхъестественных произойдёт только между ними. Но он ошибся. В сторону Лихо метнулся лишь один бесплотный дух, второй налетел на него – на Максима. Упав на каменный пол, Макс почувствовал дикое жжение во всём теле. Он понял, что призрак прижал его к земле. Максу казалось, что у призрака сотни маленьких, раскалённых добела, рук, которыми он намертво схватил его и пытался превратить в пепел. Макс увидел, что именно держало его. Огни на теле духа, на секунду показавшиеся Максу забавными елочными украшениями, на самом деле были его глазами. Желтые, полные ненависти, с чёрной точкой посередине, они сжирали его заживо. Максиму казалось, что его заживо сжигают – как изнутри, так и снаружи. Помощь пришла внезапно. Черная тень пронеслась над ним, что-то острое разорвало ему часть лба до брови. Кровь хлынула на лицо и затекла в ухо. Однако избавившись от адского жара, Макс рефлекторно перевернулся на полу. Он увидел как мёртвая чёрная кошка, ещё недавно будучи милым пушистым зверьком, приняла размеры пантеры и теперь впивалась своими зубами в тело духа, сражаясь с ним на равных. Максим отвёл взгляд в центр зала. Прямо возле него, трехметровая Лихо отражала нападения бесплотных. Макс не знал, сколько их было, но видел, что достаточно. Они налетали невесть откуда, жаля Лихо кожу и набрасываясь на неё всем телом. В свирепой ярости лихо хватала их своими когтями и разрывала на части. Бесплотные обрывки тел, словно мокрый целлофан, падали на пол и бесформенно растекались, заполняя собой швы в кладке камня.

Пока страшный бой не стихал, и отовсюду раздавались звуки борьбы, Максим нашёл в себе силы встать. Он кинулся к амвону, так как хотел спасти священника. Несмотря на всю чертовщину последнего времени, он всё ещё ощущал себя человеком и хотел помочь ему спастись от неизбежной гибели. Но стоило ему подойти близко, как он понял – это именно священник призывал духов. От трясущегося в страхе «святого старца» не осталось и следа. Твердой рукой вытянув крест вперёд он уже кричал непонятные отрывки из писания, вводя себя в исступление. И тут он заметил Максима – резко обернувшись к нему, он буквально запрыгнул на Макса, они повалились и Макс больно ударился головой о камень. Затем он почувствовал что священник душит его – нечеловеческой силой сомкнувшись на шее, его руки, казалось, были отлиты из металла. Максим не думал, он знал, что теперь это вопрос жизни или смерти. Он дрожащей рукой достал из джинсов заготовленный «на всякий пожарный» ТТ, трясущимся пальцем снял предохранитель и сделал выстрел. Хватка на шее Макса ослабла. Он жадно втянул воздух, после чего в порыве ярости выстрелил ещё дважды. Священник, покосившись, сел рядом с Максимом. Выстрелы пришлись ему в бок, не убив, но то был лишь вопрос времени. Снова в церкви воцарилась тишина. Макс ощущал пульсацию в голове и ушах. Сквозь уходящий звон он услышал чавкающие звуки. Он посмотрел на Лихо. Та со смаком доедала одного из духов, а его желтые глаза, словно яичный желток, неспешно скатывались вниз по её рту. Она смотрела своим страшным глазом на амвон, явно чего-то ожидая.

Максим посмотрел на священника, сидящего чуть ли не у него на коленках. Он слабо подрагивал и руки непослушно пытались зажать раны, из которых сочилась кровь. Лунный свет словно усилился и Максим заметил за спиной священника силуэт. Словно тень он стоял совсем близко. Ростом с ребёнка эта темная сущность не двигалась, но её очертания было невозможно ни с чем спутать. Через мгновение появилась ещё одна тень, рядом с маленькой. Максим увидел что вторая тень почти с него ростом. От теней веяло холодом. Максим услышал тихие всхлипы. Он посмотрел на священника – тот плакал. Тени, казалось, становились темнее. И дойдя до уже почти полной черноты, Максим увидел, как маленькая тень подняла руку. Свою детскую маленькую ручку она опустила на плечо священника. Голова отца Иллариона запрокинулась назад, рот широко открылся и его пробила крупная дрожь. А затем он испустил последний всхлип – как и свой последний вздох. Его тело обмякло – оно повалилось на Максима и он услышал из центра зала нечто, уже слышанное им задолго до этого, в его собственном доме. «Погань»… Шепот растворился в холодном чёрном камне церкви и словно запечатался в нём на век….

Голова Максима пульсировала от боли и он почувствовал как теряет сознание. Он лёг на амвон обессиленный, развернул голову к центру зала и увидел как серебрянноволосая девушка приближается к нему….

Максим пришел в себя не сразу. Сознание по крупице возвращалось в явь, и лунный свет больно резал глаза. Он попытался встать – тщетно. Руки не слушались и он не мог особо шевелиться. Но пару движений головой всё же сделал, и понял что голова лежит явно не на земле, а на чём то очень мягком и упругом. Он через боль закатил глаза повыше – и увидел край своей кофты, надетой на Лилит. Он лежал у неё на коленях, а сами они лежали на земле. Он сделал усилие, чтобы что-то сказать, но тут его губ что-то коснулось. Он повернул голову насколько хватало сил – чёрная кошка вылизывала его лицо и случайно задела губы – единственную часть, которую он пока что-то нормально ощущал.

- Лежи спокойно – сказала Лилит – тебя неплохо так треснули башкой об пол. Но ничего – Чернуха тебя быстро вылечит. Да-да – Чернуха, неплохая кличка, а? Мне нравится.

Лилит приняла положение сидя и взглянула на Макса. Её серебряные волосы в свете луны были настолько яркими, что было больно на них смотреть. И всё же Макс смотрел – и готов был поклясться – будет смотреть вечно. Лилит взглянула на Луну и начала свой рассказ:

- Давным-давно, когда не было ещё этой деревушки, тут стоял Храм. Храм, посвященный Велесу – так нынче его называют. Велес – наш предводитель. Как старший брат приглядывает за малышнёй, так и он присматривал за нами. Он позволял людям охотиться в своих владениях – особо упорных охотников вознаграждал, лентяев отправлял на корм кикиморам. А мои сестры всегда голодны – она усмехнулась – Да Макс, сказки не врут. И люди это знали, и жили бок о бок с нами. Но потом… Потом пришли они – эта погань. Они называли себя посланниками мира и добра. Но тех, кто не хотел верить в распятого раба, почему-то убивали. Они резали беременных женщин, маленьких детей забивали палками до смерти. Люди бежали в леса, в страхе и надежде прося защиты у нас. И мы вышли на их защиту, ибо давно жили вместе, как добрые соседи. Но есть кое-что, что у распятого раба не отнять. Это огонь. Лес боится огня, мы погибаем в нём. Наши леса выжигали, наши Храмы превращали в пепел. А во время прямых схваток приходили они. – Лилит вновь посмотрела на Макса и зелёный огонёк сверкнул в её глазах – Ты хотел знать кто они? Это Погань. Или как называют её поклонники раба – ангелы. Эти твари вышли из земель бывших великих пустынь. Там, где когда-то цвели сады великих царей, пески забрали себе всё и погрузили бывшие великие города в пучину раскалённого сна. Именно оттуда, из места где всё живое гибнет под южным солнцем они и пришли. Прислужники пустыни, адского пламени, их глаза впитали жар песков, а их члены исчезли. Мы, потомки великих богов, всегда крепко держимся за землю. И крепко на ней стоим. Те же твари лишены связи с землёй. Поэтому они служат не хозяевам своей земли, не властелинам ада который таит в себе пустыня – нет. Они вольны в выборе хозяина, и как подобает погани – присягают на верность самой страшной, самой мерзкой и самой отвратной сущности из всех. Таковым и был распятый раб и его приспешники.

Лилит замолчала и посмотрела вниз. Максим уже был в силах встать и приподнялся на руках. Она смотрела на рощу невдалеке и на поднимающийся с запада ветер, который начинал всё сильней задевать макушки деревьев.

- Теперь наш род слаб – продолжила Лилит – мы погибли, а те из нас, кто остался, вынужден жить вот так – как паразиты. Но мы не сдались. Поклонники раба слабеют, их паства больше не верит им. Погани тоже становится всё меньше, по неизвестным мне причинам. Придёт время и мы снова будем жить так, как тогда – в тени этих лесов, вдыхая прохладу осенних листьев.

Макс приподнялся и сел. Чернуха встала на задник лапы и тёрлась о его плечо.

- Что за тени были в церкви? – сиплым голосом спросил он.

- Тени? Ах, да. Бедные люди. Они приходили за справедливостью, и благодаря нам, получили её. Погань бы не отдала священника просто так. Бедные люди – вновь повторила она.

В глазах Максима всё ещё был вопрос – Лилит увидела его выражение и продолжила:

- Совсем недавно здесь погиб мальчик – семь лет ему было. Я думаю, для тебя не секрет, что почти все последователи раба педофилы. Этот бородатый не был исключением. Бедному ребёнку не повезло, что его отдали в церковный хор. А затем, на протяжении нескольких месяцев, его насиловали и заставляли терпеть побои. Ребёнок не выдержал и шагнул с крыши – Лилит кивнула на высокую церковную колокольню – После, были похороны. Мать бедного дитя не могла найти себе места, и ведь, по обычаям поганых, специальный обряд не производится в случае самоубийства – ты, я думаю, в курсе. Мать продала свой маленький уютный домик, чтобы дать священнику взятку за обряд. Представляешь степень мерзости – тот же священник, что насиловал ребёнка, производил обряд на его похоронах! За немалую сумму денег! Но мать поняла. Всё решил момент. Материнское сердце чуткое, и, случайно встретившись со священником взглядом в то злополучное утро – она поняла. Она догадалась. Хоть она сама была последовательницей раба, но материнство сидит намного глубже. В ту же ночь она повесилась. А сегодня… сегодня они забрали его в мир теней – туда, куда и следует.

Лилит встала, следом поднялся и Максим. Чернуха всё ещё тёрлась о его ноги.

- Ну что ж – сказала Лилит, приободряясь – хорошая ночь выдалась. Давно такого не было. А теперь – пора прощаться.

У Максима всё ещё гудело в голове, но он смог найти нужные слова:

- Нет.

- Что нет? – удивилась Лилит.

- Не уходи.

- Ты Максим, ещё не оклемался. Я живу не в вашем мире. Мне пора уйти в свой – а тебе – в свой. И больше не ищи меня, прошу. – Лилит улыбнулась.

- Возьми меня с собой – хрипло сказал Макс.

- Что-что, прости? – Лилит была явно удивлена.

- Я не хочу в свой мир – мне там более нет места – вновь с хрипотой вымолвил он.

- Хмм… ну тогда. Добро пожаловать в мой мир!

Лилит встала прямо напротив Максима. Он взглянул ей в глаза. В них начинал бушевать пожар, какого он ещё не видел. Этот огонь заставил его распрямиться, заставил остро чувствовать каждое дуновение ветра. Он не мог отвести глаз. Её глаза словно пожирали его изнутри. Зелёный свет расползался всё дальше и дальше затмевая собой Луну, звезды и само небо. Он почувствовал тепло во всём теле и необычайное состояние покоя. Его глаза застлала зелёная пелена и мир вокруг наконец утих….

Эпилог.

Бабушка Агафья в этот день решила встать пораньше. Не смотря на вчерашнее бурчание отца Иллариона, она надеялась поспеть подшить его золотую парчу до начала службы. На дворе воскресенье, а это значит, что будет служба. Агафья, как она сама себя называла, оперативно собралась и вышла из дома. По пути к церкви у неё стали рождаться непонятные нехорошие предчувствия. Она гнала их, но мысли всё лезли в голову. Вчера ночью она проснулась от странного дуновения ветра на улице. И хотя она долго вглядывалась в окно – ничего необычного она так и не заметила. Уже на подходе к церкви она вздрогнула – дверь была настежь открыта – что-то явно случилось.

….

Нина Сергеевна двигалась на утреннюю службу по разбитой, истоптанной и старой, насколько она себя помнит, колее. Уже на подходе к холму, она заметила женщину, что стремглав неслась сверху, кажется совершенно не думая об опасности падения. Она сразу узнала женщину по фигуре – это была бабушка Агафья – свечница при местной церкви. Для её возраста подобная скорость была не характерна и Нина Сергеевна не на шутку встревожилась. Когда бабушка Агафья почти поравнялась с ней, то Нина Сергеевна только и услышала: «Убили!! Господи!! Убили! Милицию, Нина скорее звони в милицию!!.

….

Местный участковый прибыл оперативно. Со своим напарником они вошли в церковь и осмотрелись. Следы борьбы, мертвый священник на полу и явно огнестрел. Не такое утро воскресенья они себе представляли. Что было странным, так это следы борьбы по всей церкви, а она была не слишком маленькая по площади. Создавалось ощущение, что участвующих лиц было минимум пара десятков, и такой гвалт должен был дойти до деревни даже не смотря на холм. Неподалёку в углу они нашли портфель, а в нём документы на имя Мальцева Максима Сергеевича. Кинув небольшой клич по телефону, им тут же сообщили что мол да – был тут какой то странный парень-журналист, копал информацию про церковь. Тут участковый позвонил наверх и приехали они – областники. Следователь и его ребята оперативно оцепили периметр церкви и объявили план перехват по всей области. Правда, спустя всего минут десять его пришло отменить, в связи с новой находкой. Следователь и коллеги обнаружили тело молодого мужчины, вниз по холму. Его сразу не заметили из-за высокой травы, заграждавшей его тело. Возле него валялся пистолет ТТ, и опытный следователь уже потирал руки в предвкушении раскрытия громкого дела об убийстве священника, его самоотверженной самозащите, и смерти преступника от кровопотери недалеко от церкви. Тело перевернули. И тут каждый среагировал по своему. Наташа, молодая сотрудница в отделе, вскрикнула. Причём так, что крик её был слышен на другом конце села. Опера помоложе отошли сплюнуть слюну, а следователь понял, что получит не звезду и повышение, а много головной боли. На него смотрели пустые глазницы молодого парня, его рот был жутко искривлён в предсмертном хрипе, и был до отказа набит чёрной кошачьей шерстью.

….

Подобные новости разносятся быстро. Объединяясь с другой информацией и находя собственные выводы, эти же новости расставили всё по своим местам. И вот разъярённая толпа, схватив за грудки следователя и его помощников, потянули их к дому Марьишки, уверяя, что всё это козни дьявола, а в деревне с дьявольщиной водится только одна особа. Следователь отдал распоряжение своим людям утихомирить толпу, сам же решил разузнать у хозяйки дома некоторую информацию. Как-никак её дом прямо на отшибе – может она чего и видела.

Хозяйка дома, милая пожилая женщина, облечённая в домашний халат и чёрную шаль весьма радушно приняла представителя следственных органов. На вопросы отвечала кратко и по делу. Сказала, что парень приходил. Что представился журналистом и взял у неё интервью по поводу её увлечения знахарством. Что она действительно увлекается травами и их соединениями и что добрая половина деревни благодаря ей не страдает ревматизмом и другими болями. Она также попросила следователя напомнить разбушевавшейся толпе об этом. Следователь поблагодарил Марьишку за информацию и сказал что всё таки придётся ещё раз встретится – на официальном протокольном допросе. Мария Ивановна сказала, что в этом нет необходимости, что все протокольные и иные вопросы они могут решить с её сыном – нынче подполковником ФСБ центра «К» города Екатеринбург. Услышав фамилию и должность, следователь обстоятельно попросил прощения за нарушенный покой и тут же удалился.

Тело Максима погрузили в чёрный мешок и стали дожидаться скорой. Следователь же, хоть и достаточно молодого возраста, в то злополучное утро всё таки заработал пару седых волос на свой век – покуривая сигарету над чёрным мешком и думая обо всей этой чертовщине, он увидел, как из-за высокой травы, за которой обнаружили Максима, за ним с интересом наблюдала чёрная, как смоль, кошка….

Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.