Все-таки удивительная штука жизнь. Иногда совершенно чужой человек становится роднее и ближе своих же родителей.
Заболела этим летом моя супруга, да так, что в больнице оказалась. Операция по удалению камней из желчного пузыря понадобилась. Пришлось в больнице несколько дней полежать. Ну, я и старался посещать ее каждый день. Все-таки несколько десятков лет вместе. Уже дети взрослые.
Соседкой супруги была женщина более старшего возраста. К Вере Николаевне или как она себя попросила называть Николаевне, ежедневно приезжали дети – семейная пара. Муж заносил пакет с одеждой, гостинцами, а жена его тут же начинала обхаживать пожилую женщину, называя мамой. В эти моменты я выходил в коридор. Как-то в коридоре разговорились с этой женщиной. Разговор начал я, заметив, как она любит свою маму, что в нынешние времена не часто такую любовь к родителям встретишь. Нина, так зовут мою собеседницу, засмеялась и сказала, что это ее свекровь.
Мне стало интересно, и я попросил ее рассказать свою историю. Сразу же указав, что постараюсь ее выложить, естественно изменив имена и фамилии. Она согласилась, указав, что ей нечего скрывать. Далее от имени Нины.
«Родители мои были пьяницами, как-бы горько это не было. Пропили из дома все. Как я помню, в детстве все хотела наесться досыта. А став постарше к этому добавилась еще одна проблема – накормить двух младших, сестренку и брата. Ведь родителям было не до нас, их больше бутылка интересовала, а не дети.
Ладно, бабушка со стороны матери помогала, родителей отца не знаю. Он не местный. Бегали к бабушке поесть, но пенсия ее была маленькой, и не хватало на столько ртов. Радовало только лето – грибы, ягоды. Я их собирала вместе с бабушкой, этим и кормились, да еще умудрялись что-то продавать городским. Все вырученное оставляли бабушке, дома родители бы отобрали и сменяли бы на спирт.
С одеждой помогали соседи, отдавали старое со своих детей. И опять же, что получше из одежды, держали у бабушки. Иначе все ушло бы в обмен не спиртное.
Помню, к родителям несколько раз приходили из милиции, правления колхоза, опека приезжала. Да толку-то, нас никто не забирал, так, погрозят родителям пальцем, возьмут с них расписку, что они больше не будут пить и на этом все. И все продолжалось дальше.
Школа еще помогала, по крайней мере, кормили нас бесплатно. Да еще в летнее время мелких определяли в «Малышок». Получалось, что в школьное время мы хоть раз в день да ели. Хуже было в дни осенних, зимних и весенних каникул – школа не работала, а есть хотелось.
Спасибо бабушке, когда мне исполнилось 15, взяла меня за руку и пришла к контору, к председателю колхоза. И чуть ли не на коленях умолила его взять меня на работу, хоть кем, по вечерам, после школы. И вед согласился председатель, взял на работу, на ферму, подсобной рабочей. Я каждый день после школы бежала на ферму, там меня определили в телятник, помогать тете Зое. Помню первый день на работе, телята орут, а я не знаю что делать. Смешно – девка деревенская, а что с телятами делать не знает. Дома-то у нас скотины не было. А как я удивилась, когда она вечером сунула мне в руку трехлитровую банку с молоком, мол, от телят не убудет, а тебе еще мелких кормить. Несла домой эту банку, как величайшую драгоценность, думая как бы не уронить. На тот момент жили мы у бабушки. Несла и плакала.
А какая радость дома была у маленьких, брат, на тот момент ему было всего 9 лет, заявил, что он тоже пойдет работать к телятам, чтобы такое молоко каждый день пить. Так и повелось, что раз в два, три дня тетя Зоя совала мне тайком банку молока. Я несла втихаря, лишь завфермой, дядя Миша не заметил, боялась, что выгонит. Чем же я тогда младших кормить буду.
Как же я перепугалась, когда однажды, придя со школы, увидела его в доме бабушки. Думала, узнал про молоко. Оказалось, нет, принес он килограммов 5 мяса, в счет зарплаты. Только потом узнала, что про молоко он знал, да и как не знал, ведь сам и распорядился выдавать мне его.
После 9-го ушла я из школы, стала полноценной колхозницей, уже дояркой. Перестала молоко таскать, сама уже корову завела. А там и с Семой познакомилась. Помню, когда он меня домой привел, мама его выгнала сына на улицу, дабы со мной поговорить. Спросила только одно, люблю ли ее сына, только честно. Как на духу выложила, что нравится мне он сильно, а вот люблю ли я его, не знаю, не любила никогда.
Приняла она меня как родную, никогда от нее слова плохого слышала. Как ее мамой не называть, от своей-то я слова ласкового никогда не слышала.