Идея оформить дарственную на единственную трехкомнатную квартиру родилась у Светланы Громовой после разговора с подругой, которая уже несколько лет не могла вступить в наследство из-за тяжб с родственниками. «Сделаем все чисто, пока живы и здоровы, — убеждала она мужа Игоря. — Подарим Кате на восемнадцатилетие. Это будет ее надежный тыл». Игорь, человек осторожный, сомневался: «А не рано ли? Вдруг она...». Но Светлана парировала: «Наша Катя умница, не такая! И мы же остаемся здесь жить, ничего не изменится».
Катя была в восторге. После визита к нотариусу она обнимала родителей, клянясь, что это их общий дом навсегда. Год жизнь текла по накатанной колее: родители исправно платили за коммуналку, копили на новый ремонт, а Катя училась в институте.
Все рухнуло с появлением Артема, старшего курса на два курса, с манерами хозяина жизни. Сначала он просто заходил в гости, потом стал оставаться на выходные, а через пару месяцев его вещи плавно перекочевали в комнату Кати. Игорю он не нравился с первого дня — слишком гладкий, слишком много говорил о деньгах. Но Светлана уговаривала мужа не быть строгим.
Конфликт назревал исподволь. Артем включал громкую музыку, когда Игорь привык читать в тишине; мог разговаривать с Катей на повышенных тонах, игнорируя присутствие родителей. Однажды вечером Игорь не выдержал: «Артем, мы рады тебе, но у нас есть свои правила. Давай договариваться о визитах?». Молодой человек холодно улыбнулся: «Катя, твои родители, видимо, не в курсе, что ты здесь хозяйка. Может, просветишь их?».
Катя, которую родители всегда считали ребенком, неожиданно поддержала парня: «Папа, хватит мне указывать! Я взрослый человек и сама решаю, кто и когда у меня будет гостить!». Для Громовых это прозвучало как приговор. На следующее утро они нашли на кухонном столе распечатанное заявление в суд — иск о выселении бывших собственников, препятствующих осуществлению прав новым владельцем.
Суд был коротким и унизительным. Адвокат, которого они наняли на последние сбережения, развел руками: оспорить дарственную практически невозможно. Через месяц, под звуки смеха и музыки из-за закрытой двери Катиной комнаты, они упаковывали свои вещи в картонные коробки. Соседи, видевшие, как они растили дочь, молча отворачивались.
Они сняли однокомнатную квартиру на отдаленной окраине. Их жизнь превратилась в существование, окрашенное стыдом и невыносимой обидой. Звонок раздался глубокой ночью. Катя, рыдая, рассказала, что Артем, забрав ее сбережения, ушел к другой. «Мама, он оказался подлецом... Можно я к вам? Я больше так не могу...». Светлана, глядя на спящего мужа, чьи волосы за полгода стали совершенно седыми, ответила тихо и четко: «Нет, Катя. У нас здесь всего одна комната. И для гостей места нет. Ты сама этого хотела». Она положила трубку. Простить, может быть, когда-нибудь и получится. Но вернуть доверие — уже никогда.
