Левис был легким, весёлым и необязательным мужчиной лет пятидесяти. Пришел на место Гратуса, ушедшего на пенсию. Откуда пришел Квалии было не неведомо, с сильными мира сего, владеющими всей информацией, она тесно не дружила, да и расспросы не любила. Будто сам Гратус и рекомендовал его. Однако Левис, полный мужчина с гладким улыбчивым лицом, пришёл в их мир ненадолго. Мир этих людей, суровый и конкуретный, ошибок не прощает.
При всех прочих недостатках у него было хорошее и заметное качество, он злым не был. Просто человек не на своём месте. Может актёр из него хороший был бы или писатель, кто его разберёт. А он механикой занимался всю жизнь, ошибся в профессии. Многие ошибаются, потому-что возможности не у всех равные. Иные петь любят, голоса великие имеют, а трудятся, к примеру, скучными буфетчиками на вокзале.
Идут потом такие вечером в художественную самодятельность, поют забесплатно. С сердцем поют, вместо того что бы отдыхать перед новым трудовым днем, все им восторг высказывают, а что тут скажешь? Не на своём месте человек.
Вроде и в механике Левис разбирался, ошибок не делал, только без души работал. То забудет что-то, то не успеет. Больше поговорить ему хотелось с коллегами, истории всякие рассказать. Всегда настроение хорошее, никакой грусти на лице.
Мать его предрекала, не задержится он у вас надолго, уволится.
Так и случилось, стали его за простачка
держать, насмехаться, неуважение высказывать. В лицо вроде прилично высказываться, а за спиной грубое презрение демонстрировать. А чего стесняться, если сам виноват.
Поработал он в такой обстановке год, помощи попросит - не помогают, производство-то новое, не все дано знать. Знание вместе с опытом приходит. Помыкался, да надумал уходить. Никто и не задерживал, только напоследок решили ему проверку с пристрастием устроить. Все ли на своих местах лежит, не украл ли чего. Последнее, что запомнила Квалиа - это суровые лица инспектирующих и его растерянное лицо.
На общем собрании Левис последнее слово взял, всех поблагодарил за науку и попрощался. Зал проводил холодным молчанием.
Не прижился.