Предыдущая история:
Про свою старшую дочь Саныч жене не сказал. Утаил её существование. Не нашел смысла в том, чтобы сказать, что она есть.
Хотел и про двойню не говорить, но подумал-подумал и решил открыться. Зато теперь завсегда объяснить можно, куда деньги уходят. Он и впрямь выплачивал алименты младшим дочкам с пенсии. Но Ольге говорил, что отдает им вообще всё до копейки. А как же? Дети это его всё! Цветы жизни.
Ольга с ним согласилась, впрочем. И смирилась с тем, что супруг не вносит в семью ничего. Получается, и кормила его и поила и одевала и обувала. А еще спрашивала себя время от времени: на кой черт она себе это ярмо на шею повесила?! В последнее время очень часто спрашивала.
Как ни странно, ни поговорить, ни посоветоваться с Санычем у нее желания вообще не возникало. А готовить она, сказать по-честному, ему замучалась. У мужа новоиспечённого аппетит был отменный.
Так что всё чаще Ольга вспоминала свою прежнюю счастливую жизнь и тяжело вздыхала..
***
Сначала Ольга только размышляла на тему, для каких целей она взяла в дом нахлебника, а потом стала прямо спрашивать об этом у Саныча:
- За каким я за тебя замуж вышла, не скажешь мне? - задала она вопрос супругу, когда тот объявил, что нетрудоспособен вовсе по состоянию здоровья. Может только на диване лежать и кины смотреть разные без ущерба для жизни.
- Тоесь как? - не понял мужчина и даже звук потише сделал пультом:
- Тоесь, ты что в виду своём имеешь?
- А то имею! То самое! Толк какой от тебя, я не пойму всё никак?
- Со мной тебе весельше! - тут же нашел, что ответить Сатин, а потом подумал немного и ещё добавил:
- И вообще.. Я тебе во всём надежда и опора. Ты за мной, как за каменной стеной живёшь. Как сыр в масле катаешься. Если б не я - век бы тебе одной куковать! Ты мне ещё ноги целовать должна, за то, что я на тебе женился..
***
Ольгин сын, присутствующий на церемонии бракосочетания матери и потом, в узком кругу отмечавший вместе с другими гостями это знаменательнейшее событие, выбор родительницы не одобрил. Вернее, не понял. Хотя, вслух никому и ничего не сказал, в конце концов это её сугубо личное дело.
Саныч, меж тем, показался ему странным и скользким типом. Он то и дело к месту и не к месту скалил свои огромные лошадиные зубы, желая показаться всем, кто его не знал, очень доброжелательным и веселым. Глаза его в это время бегали, будто он украл у кого-то чего-то..
При каждом телефонном разговоре с матерью, сын неизменно спрашивал, не обижает ли ее новоиспечённый супруг.
- Не обижает, - отвечала Ольга и переводила разговор на другую тему:
- А у вас как дела, сынок? Как Дашенька с Сашенькой? Как Алина?
***
- Ты, Шурка, спуску ей не давай! - науськивала брата Галина при встрече:
- Распустишь коли, потом уж не справимси с ей. Сразу покажь ей, хто в доме хозяин. Энто ничаво, шта в иё дому живёшь. Ничаво страшного. Твою-то комнату сдаётя, деньги ей сёрно отдаёшь ведь..
- Откудова ей, Галюнь? - перебил сестру Саныч.
- А де ж оне? - искренне удивилась женщина. И стала моргать часто-часто, так как была уверена в том, что деньги за сдачу городской комнаты в наём, брат отдает жене. Ну или, хотя бы половину.
- Я хочу вклад оформить, Галюнь, в личном кабинете..- Саныч принялся разъяснять сестре, где деньги Зин, тряся перед её носом своим сотовым:
- ... в сбербанке.. Там проценты щас высокие. Вот как сто тыщ накоплю - так и можно будет открыть. А через год я тады с этих сто тыщ получу двацадку почти чистыми! Прикинь?! Двадцадку, Галюнь! А если бы с двухсот, то сорок тыщ чистыми можно было бы огрести! Эт почти полтинник, Галюнь! Вот где, золотая жила-то!!!
Глаза у Саныча при этом рассказе восторженно блестели и светились счастьем. Таких глаз Галина у брата не видела никогда и ни при каких обстоятельствах.
***
Продолжение:
Мой телеграм-канал. Тут Саныч публикуется раньше, чем на дзене: