В одном из московских домов на Открытом шоссе, где подъезд покрыт облупленной краской, а воздух пропитан ароматом свежего стирильного порошка, проживал 39-летний Акылбек А.— приезжий из Киргизии. Он приехал в столицу на заработки в строительной сфере, однако после отказа в трудоустройстве от друга, связанного с этой же индустрией, решил снять стресс в ближайшем баре. Там дешевую водку из пластиковых стаканчиков лили потоком, и вскоре он вышел на улицу с переполнявшим гневом, словно пар из кипящего чайника. Бродя по дворам, он яростно дергал за ручки дверей квартир — будто искал свою удачу или мести за неудачный день. Его шаги отзывались эхом по лестничным пролетам, где жильцы запирали двери на два замка, но одна из них, в квартире 78-летней Раисы Кирсановой — доктора искусствоведения и ведущего специалиста по истории русского костюма, — осталась приоткрытой. Она забыла запереть её после возвращения с лекции, где рассказывала о кружевных изделия XIX века.
Акылбек, с лицом, искаженным сочетанием алкоголя и разочарования, толкнул дверь и ворвался внутрь. В гостиной, наполненной книжными полками, заставленными томами по моде и искусству, он застал Раису за столом, занявшуюся рукописью. Ее руки, тонкие вследствие лет исследований, перелистывали страницы о сарафанах и кокошниках. Не сказав ни слова, он набросился на нее с кулаками — удары встретили голову и тело, с хрустом ребер и стонами, эхом разнёсшимися по квартире. Хрупкая женщина с седыми волосами, собранными в пучок, пыталась ползти к телефону, цепляясь за край ковра с выцветшим узором, в отчаянии сопротивляясь насилию.
Крики в подъезде, гук гневных команд и глухие удары — всё это услышали соседи. Среди них — пенсионерка Тамара Ивановна, 72-летняя вдова, занимающаяся вязанием, первая поднявшая тревогу. Она набрала 102, шепча: «В квартире напротив дерутся, женщина кричит! Срочно приезжайте!» Менее чем через десять минут на место прибыли сотрудники полиции на «Ладе» с мигалкой. При взломе двери — замок треснул под плечом сержанта — они увидели ужасную картину: Акылбек, в потрёпанной куртке, пахнущей перегаром, стоял над Раисой, лицо которой было окровавлено, а глаза — стеклянными от боли. Он, не сопротивляясь, поднял руки и бормотал: «Не помню, я был пьян». Соседи, вырвавшиеся в коридор с фонариками телефонов, остановились в растерянности. Тамара, дрожающими руками шептала: «Бедная Раиса, такая тихая, всегда книги носила…»
Медики скорой помощи аккуратно уложили Раису на носилки — в ночной рубашке с кружевами, которую сама она изучала, — и увезли в отделение нейрореанимации. Там она покрылась синяками, ее тело было в крови, и врачи боролись за её жизнь, делая КТ и вводя антибиотики. Переломы черепа и внутренние кровотечения оказались слишком тяжелыми, и спустя три дня, не приходя в сознание, она скончалась. Врачи подтвердили, что травмы были столь серьёзными, что спасти её уже было невозможно. Коллеги из Института искусствоведения, где она работала ведущим научным сотрудником, приехали с цветами по звонку, но врачи лишь выразили сожаление: «Слишком поздно, ущерб был страшным».
Акылбек, в камере предварительного заключения, на допросе утверждал: «Ничего не помню, был пьян, дверь сама открылась». Его глаза — красные от бессонницы — метались по камере, на стенах оставались следы от предыдущих задержанных. В отношении его было возбуждено уголовное дело по статьям о «убийстве из хулиганских побуждений» и «нарушении неприкосновенности жилища с применением насилия». Следствие длилось около года: экспертизы подтвердили состояние алкогольного опьянения (2,5 промилле), а свидетели рассказывали о криках о помощи.
В московском Преображенском суде проходил процесс, который длился два месяца. Прокурор зачитывал протоколы, фиксирующие немалое количество ударов. Адвокат обвиняемого, нанятый за круглую сумму, настаивал на версии об аффекте, вызванном алкоголем, — «умысла не было». Свидетели — среди них Тамара Ивановна и молодой сосед, вызвавший полицию — говорили о жестоком нападении. Также в деле были представлены редкие книги, связанные с историей русского костюма, — каталоги и иллюстрированные издания XIX века, — что подчеркнуло важность ее научной работы. В итоге суд вынес приговор — 12 лет и 5 месяцев строгого режима с конфискацией имущества и запретом на въезд за границу. Акылбек, одетый в костюм от защитника, опустил голову.
Раиса Кирсанова — московская исследовательница, посвятившая жизнь изучению русского костюма. С 1970-х годов работала в Госинституте искусствоведения, а с 2018-го была ведущим специалистом по истории моды. Ее диссертация «Костюм и образ в русской литературе XIX века» стала признанной классикой. Она преподавала в Театральном училище имени Щукина, публиковалась в журналах «Родина», «Officiel» и «Театр», выступая с лекциями о моде Пушкина, и в 2024 году издала книгу о ржаксинских храмах с эскизами фресок. У нее было более 5000 томов в богатой библиотеке и коллекция вышивок, которую она сама собирала. Его жизнь текла тихо: лекции, рукописи, поездки по музеям — квартира обрела почти музейный статус.
Ее семья — дочь, искусствоведка в Петербурге, — приехала на похороны. Гроб, одетый в её любимое кружевное платье, несли коллеги, словно в знак уважения к эпохе, которую она так щедро исследовала. Коллеги и студенты вспоминали о ее страстных лекциях, показывавших, что костюм — это не просто одежда, а душа эпохи.