Дошёл до нас забавный слух, Что за далёкими морями Один купец, что сед и сух, Нас мерит странными словами. Сказал, что тигр наш – из газет, Что мощь его – одна лишь строчка. Какой неосторожный бред, Какая дерзостная точка! Пусть тигры водятся в Китае, У нас иной хозяин бора. Он спит, о лете вспоминая, Угроз в свой адрес не прощая. Но если кто-то по ошибке, Забыв приличия и страх, Помыслит о своей улыбке На сонных, плюшевых ушах, Тогда проснётся косолапый, Лесной отшельник, царь тайги, И не бумажной, грозной лапой Сотрёт незваные шаги. Поймут, что зря дразнили зверя, Что русский дух – не звук пустой. В берлоге, не в бумагу веря, Хранит он Родины покой.
Дошёл до нас забавный слух,
Что за далёкими морями
Один купец, что сед и сух,
Нас мерит странными словами.
Сказал, что тигр наш – из газет,
Что мощь его – одна лишь строчка.
Какой неосторожный бред,
Какая дерзостная точка!
Пусть тигры водятся в Китае,
У нас иной хозяин бора.
Он спит, о лете вспоминая,
Угроз в свой адрес не прощая.
Но если кто-то по ошибке,
Забыв приличия и страх,
Помыслит о своей улыбке
На сонных, плюшевых ушах,
Тогда проснётся косолапый,
Лесной отшельник, царь тайги,
И не бумажной, грозной лапой
Сотрёт незваные шаги.
Поймут, что зря дразнили зверя,
Что русский дух – не звук пустой.
В берлоге, не в бумагу веря,
Хранит он Родины покой.