Вчера сбылась ещё одна моя детская мечта - мы с семьей побывали на даче Корнея Чуковского в Переделкине. Когда экскурсовод сказала: все пришли сюда к автору «Бармалея», «Крокодила» и «Мухи-Цокотухи», а не к блестящему публицисту и переводчику, мне было, что возразить. Я с детства восхищаюсь Чуковским как величайшим знатоком детской души.
Уже рассказывала об этом в других статьях - когда мне исполнилось пять, я получила от папы в подарок книгу Чуковского «От двух до пяти». Папа в своей дарственной надписи подчеркнул, что я этот возраст уже прошла, что у меня есть жизненный опыт! Я тогда почувствовала себя очень взрослой. С огромным удовольствием читала книгу. Вот тогда мне и открылся Чуковский как человек, тонко чувствующий детей, понимающий их и уважающий. Тогда я пропустила сказки для самых маленьких, напечатанные в этой книге. Все оно уже были давно прочитаны и выучены наизусть. А вот детям своим я читала и «Муху-Цокотуху», и «Федорино Горе», и «Мойдодыр», когда они были совсем крошками - меньше месяца было обоим, когда я начинала практиковать эти утренние чтения во время недолгих периодов бодрствования. И именно на Чуковском я видела, как запускаются эмоции, комплекс оживления. К полутора-двум месяцам оба сына начинали живо реагировать на текст - замирать, смеяться.
А потом, спустя годы, у меня оказался в руках номер журнала «Гео», где я узнала о непростом начале жизни Корнея Ивановича. Ведь быть незаконнорожденным ребенком до революции - это множество унижений и ограничений. Он попал под действие «Циркуляра о кухаркиных детях» и был в пятом классе исключен из гимназии, потому что по циркуляру там теперь могли учиться только дети, рождённые в законном браке.
Тяга к знаниям у юного Коли Корнейчукова (это настоящее имя писателя) была невероятной. Он был разнорабочим - расклеивал объявления и афиши, разносил газеты, красил, мыл, чистил, чинил. А в перерывах читал, учил английский по самоучителю. С этим тоже вышла забавная история - как произносятся слова, Коля не знал. И когда он приехал впервые в Англию, выяснил, что его никто не понимает, ведь
языка, на котором он говорил, не существует. «I am» он произносил как «И ам». А вот когда он писал по-английски, отчаявшись объяснить что-то устно, англичане восхищались его грамотностью!
Простой жизнь Чуковского не будет никогда. Детство и юность - это стыд от понимания своего происхождения, от отсутствия отчества в метрике, а отца - в жизни. Бедность, революция. Суровые послереволюционные годы. В 1920-м году в голодном и страдающем от тифа Петрограде рождается четвертый ребенок Чуковских - Мурочка (Корней Иванович тогда уже официально сменит имя и фамилию и придумает себе отчество). Чтобы прокормить жену и четверых детей Чуковский берется за любую работу. Но семья очень счастлива в тот период. Лучшие детские книги будут написаны именно тогда - для маленькой Муры.
Взросление в суровых условиях нехватки еды скажется на девочке, в девять лет она заболеет костным тyбepkyлезом. В то время это - приговор. В 11 лет Муры не станет. Это боль и трагедия всей семьи. Вообще, Корней Иванович переживет троих из четверых своих детей… Борис погибнет на фронте, Николай (самый старший) уйдет из жизни за четыре года до ухода отца во сне. Да и супруга Мария Борисовна покинет этот мир на 14 лет раньше…
Параллельно с борьбой за жизнь младшей дочери, Корней Иванович ещё будет переживать литературную травлю. Крупская публикует в «Правде» материал о том, что «чуковщина» вредна советским детям, заманивая ребенка яркими образами, эти произведения дурманят его.
Душа моя рвалась в Переделкино с детских лет. Мне всегда этот поселок казался волшебным - ведь там будто бы стирается грань между тем, что писали известные люди и реальной жизнью. Я - атеист, но понимаю очень хорошо, что такое намоленное место. Переделкино для всех книголюбов - это очень намоленное место.
Когда мы только переехали в Москву, я начала готовиться к поездке в Переделкино. Читать дневники Чуковского, которые он вел долгие десятилетия. Кстати, сломалась на болезни Мурочки, не могу вернуться до сих пор. Воспоминания дочери Лидии - тоже очень сильная книга, открывающая новые грани личности Корнея Ивановича. И «Серебряный герб» - это, как раз, история Чуковского-гимназиста. Покупала книгу старшему, вот уже и младшему пора ее читать.
Переделкино - это место возрождения Чуковского. Его снова издают. Его обожают дети всей страны, а он - их. Местным ребятишкам везет, как никому, они регулярно встречаются с любимым писателем, он организует для них костры.
В 1962 году в Переделкино приходит известие о том, что Чуковскому Оксфордским университетом присвоена степень доктора литературы. При всех тех испытаниях, что довелось пережить Корнею Ивановичу, Переделкино - это концентрация света.
Как я стремилась сюда, сложно передать словами. Но попасть в музей было непросто. Мы все пытались вывезти класс старшего, но несколько лет назад очередь на экскурсию для класса в выходной могла занимать 1,5-2 года. Потом мы просто пытались приехать семьей. Билеты онлайн не продавали. По телефону в музее отвечали, что мы можем приехать, если будут места, нас присоединят к экскурсии. Как-то не очень хотелось ввязываться в такую авантюру, Петя был ещё маловат. Однажды мы все-таки решились и поехали, был конец зимы или самое начало весны. Парковки не было совсем. Нигде. Покатались и уехали. После такого я на время оставила попытки. А в сентябре решила проверить - билеты онлайн теперь продают, купила за две недели.
Изучили ситуацию с парковкой - теперь есть платная у храма и kлaдбищa. Погода вчера была отвратительная, на станции можно было и бесплатно припарковаться, но оттуда идти ещё на 10 минут дольше. От платной идти 20 минут, от станции - полчаса. В теории, от станции можно доехать на автобусе, но ждать под ливнем и потом заталкиваться толпой желания не было. На обратном пути видели, как автобус штурмуют желающие вернуться из посёлка на станцию. До сих пор есть смельчаки, оставляющие машины на обочине у дач в поселке, хотя даже на сайте музея предупреждают о работе эвакуатора. Он и в самом деле работает исправно, при нас увозили машины.
И вот я вижу дом, о котором столько читала, который столько лет видела на фотографиях… Какой же он уютный.
Как прекрасно ощущаешь себя в Переделкине. Там ещё осталась та самая атмосфера, казалось, что Катаев сейчас зайдёт к Чуковскому на чай, на ближайшей электричке приедет Ахматова… Конечно, старых дач осталось мало. В основном, дворцы и заборы в два человеческих роста…
Но одной только дачи Чуковского хватает, чтобы радостно провалиться в дыру во времени. Лидия Корнеевна (старшая дочь) писала, что «человек, в особенности если он - личность, запечатлен в своих вещах: дом, созданный им, - это тоже он, тоже его подобие…» И как же я с ней согласна!
Я, честно говоря, сильно переживала, какой нам попадётся экскурсовод. Можно всю сказку разрушить мигом. Вот как у Пушкина на Мойке. Там нам с экскурсоводом повезло, но смотрительницы изображали бурную деятельность в каждой комнате, это было ужасно. Рассказывают про последние часы жизни великого поэта, вдруг это все прерывается воплями: «Мужчина-ааа, вы что собираетесь к стене прислониться?».
Но нам снова повезло. Экскурсовод, мне кажется, живет в мире добрых сказок Чуковского, а с внешним миром не контактирует. Как она проникновенно рассказывала, оживало все вокруг. Каждый экспонат будто просыпался и тоже начинал с нами говорить.
Детей сразу усадили на большого крокодила Тотошу. Они слушали, раскрыв рты. Чудесно, что к детям здесь относятся, как относился Корней Иванович. Экскурсовод разыгрывали множество мини-представлений с игрушками, вовлекая в каждое ребят.
Да и взрослые с каждым шагом по этому удивительному дому все больше и больше становились детьми.
Все были уверены, что именно по этому телефону сейчас позвонит слон, которому надо шоколада ))
А этот лев улыбается, только если присесть и посмотреть ему в глаза. И взрослые с радостью приседали, чтобы поймать улыбку…
Показывают всего четыре комнаты. Гостиную и столовую - на первом, кабинет Чуковского и комнату жены - на втором.
Ну ещё на веранду из кабинета можно заглянуть через окно. Ах, что за прелесть эта веранда, как же там легко дышится и хорошо работается…
Но в этих комнатах столько историй от каждой вещи услышать, что не каждый дворец сможет таким похвастаться.
И как же опять безумно захотелось свою дачу. Но я понимаю, что не дачу хочется, а некий символ. Старый дом, полный книг, картин и семейных фотографий, чаепития на веранде, интеллигентные соседи рядом… Это все не получится купить, такое создаётся десятилетиями и поколениями. Что-то из этого уже не создать в наше время…
И грустно становится, а потом представляю, сколько раз начинал с нуля Корней Иванович. Дача в Куоккалле была разграблена и разгромлена после 17-го года… Каково было Чуковскому, оказавшемуся в 25-м году в своем растерзанном доме ощущать под ногами целый культурный слой из порванных и грязны дорогих изданий и рукописей… А мучительный уход Мурочки?! Через что прошли истерзанные горем родители, известно только им. И ведь Переделкино появилось уже после всего. Это было очередное возрождение из пепла.
Наибольшая концентрация эмоций - кабинет Корнея Ивановича. Там все оставлено так, как было при нем. Книги, которые он просматривал и с которыми работал…
Книжные стеллажи, сделанные кем-то вручную именно под эти комнаты. Похожие были и у моих бабушки и дедушки. Книги были везде и с раннего моего детства составляли основу мироздания. Ещё и поэтому мне так уютно на даче Корнея Ивановича. Как дома…
Детские игрушки и комод с секретами, это все он показывал своим маленьким гостям.
Люстра, подаренная с героями сказок, подаренная писателю на восьмидесятилетие…
Данные о количестве книг, собранных на даче Чуковского, разные. Но экскурсовод нам назвала цифру 5700. Мы с Петей в нашей домашней библиотеке собрали уже больше 3000 книг (года два не пересчитывали). Есть ещё к чему стремиться! )))
Детям разрешали потрогать некоторые вещи. Например, подержать в руках трость Корнея Ивановича.
А в финале экскурсии экскурсовод устроила целое представление с пружинкой. Помню, как у нас появились эти игрушки в 90-е, а в этом доме она была уже в 60-е - кто-то привез из Америки. Петя и Соня ловили пружинку внизу.
Надеюсь, у меня получилось передать атмосферу и настроение этого невероятного дома. Созданную человеком, который пережил столько всего, но не утратил главного - веры в чудеса, мужества, благородства.
Сохранилось здесь все стараниями старшей дочери Лидии и внучки Елены. Судьба Лидии тоже заслуживает отдельной статьи. Ее муж был репрессирован и paccтpeлян, ее саму в 1974 году исключат из союза писателей как антисоветсицу со стажем. Потом выселят из Переделкина…
Покидая поселок, мы нашли место последнего приюта четверых из этой большой и счастливой семьи. Я стояла там и думала о том, что эти люди не выбирали себе такую жизнь, но прожили ее очень достойно. Сохранить душу среди вoйн и ужаса, голода и тeppopa, лжи и предательства - это доступно только очень сильным и цельным личностям…
Последняя запись в дневнике Корнея Ивановича сделана 24 октября 1969 года (за 4 дня до cмepти). В ней - всего два слова: ужасная ночь…