Если вы подумали, что это инструкция о том, как сделать из мужчины тряпку — ошибаетесь. Вам не сюда.
Нет, это не руководство по дрессировке мужчин. Это про других. Про тех, кто сам ищет каблук, под которым наконец-то можно перестать быть сильным.
И начинается спектакль. (Про Госпожу и её пажа). Она — хозяйка сцены, он — тот, кто готов ползти ради аплодисментов её взгляда.
«Нет тебе пощады, мерзкий червяк!»
Этими словами я завершила одну историю отношений — игру, о которой нельзя говорить вслух.
Для кого-то это звучит странно. Но разве мы все не играем роли? Жëны, начальницы, подчинённые, возлюбленные. Просто кто-то честно признаётся в своей.
Он называл меня «мадам», приносил кофе ровно в 8:15 и всегда спрашивал разрешения на каждое действие.
Нет, это не было безумием или насилием. Это была игра тонкая, выверенная, со своими правилами, кодами и уроками.
Мы познакомились на Pure. Сначала переписка, потом встреча, где мы обсудили условия: что можно, что нельзя, как будет строиться наша игра. Он стал тем, кто принадлежал мне.
Первое задание было простое и зимнее: почистить мою машину от снега.
Я смотрела из окна, как он скребёт замёрзшее стекло. Его дыхание в морозном воздухе превращалось в пар, руки мёрзли, а он упорно продолжал.
Это не жест вежливости, не попытка понравиться. Это было служение.
Когда работа была закончена, я позвала его в дом. И там, уже в тепле, правила изменились: теперь он принадлежал не улице, а мне.
Я поставила его на коле__ни. Ногтем легко провела по кадыку, он едва заметно сглотнул. И защёлкнула на его шее широкий ошей__ник. Его сильная спина напряглась, дыхание участилось.
Теперь он был не работником, а подчинённым, и этот переход был для нас обоих очевиден.
Каждое его слово и движение имели значение. Малейшая ошибка, и он понимал, что за ней следуют твёрдые правила.
Иногда я просила его просто подать мне полотенце или налить чай. Но если он делал это неаккуратно: держал чашку неровно, разворачивал полотенце спиной ко мне — я делала паузу. Он стоял, ожидая, ловил мой взгляд, и мгновение становилось уроком.
Каждый урок был ощутим. Он знал: я строгая, каждый его шаг имеет значение, и только полное внимание делает нас обоих свободными в этой игре.
Иногда я водила его на поводке по дому. А однажды решилась на большее — вывести с поводком на улицу.
Он шёл рядом, под пальто у него была спрятана тонкая цепочка, которая соединяла нас. Для прохожих он выглядел обычным мужчиной.
Но только мы двое знали, что происходит. Он шёл ведомый мной, тихо, аккуратно, каждое движение контролировал, будто слушая моё молчаливое слово.
Потом были другие поручения. Задания были разнообразны, иногда ритуальные, иногда с проверкой послушания.
- Он подносил мне тапочки в зубах.
- Протирал полы на коленях, а я в этот момент сидела в кресле и наблюдала.
- Полировал зеркала, пока я смотрела на своё отражение и на него, мелькающего внизу.
- Он натирал мои туфли и целовал каблуки.
- Приносил кофе только из той кофейни, которую я укажу.
- Делал фотоотчёты в командировках, выполняя мои мелкие поручения.
- Покупал красную розу, снимал с неё все шипы и оставлял у моей двери.
Он готовил для меня ванну: наливал тёплую воду, бросал в неё щепотку соли или пару капель ароматного масла, раскладывал вокруг зеркала свечи, пока свет от пламен маленьких язычков мягко дрожал по стенам.
Я слышала, как он осторожно складывает полотенца, и знала: всё будет именно так, как я того хочу.
Он зажигал свечи и уходил, оставляя меня одну с теплом воды, с запахом лаванды и с ощущением, что весь мир в моих руках.
Иногда я позволяла ему намылить мочалку и медленно провести по моей спине: смочённая пена тихо шептала, рука скользила, и я сосредотачивалась на этом течении, на звуках, на его дыхании у самых плеч.
Я наблюдала за ним с наслаждением: не потому, что ему приятно угождать мне, а потому, что в его внимании и аккуратности было что-то от святого порядка — служение, отточенное до красоты.
Он был внимателен, старателен и послушен, почти до фанатизма. Но малейшая ошибка, одно неверное слово, промах в движении, и я давала понять, что этого недостаточно.
Один короткий сигнал взглядом, жестом, тишиной, и он уже понимал: границы нарушены.
Самое яркое задание было, когда он уехал в Москву в командировку. Я сказала ему: «Оставь для меня записку в зале ожидания. Спрячь под сиденье и укажи место. Напиши, кто ты для меня и как ты благодарен мне».
Он выполнил задание. Позже, приехав, я нашла эту записку. Читая её, я чувствовала, как по коже бегут мурашки:
Он был усердным и послушным, даже слишком. Я могла позволять себе любые капризы. Но однажды он не выполнил моего чёткого поручения.
Он вернулся с кофе и поставил его передо мной. Это был «раф», но не тот, что я просила. Другой вкус, другая пена. Всё вроде бы то же самое, но ритуал утра оказался нарушен.
Я посмотрела на него холодно и сказала лишь: «Это не то».
Я догадалась, что он сделал это намеренно. Я посмотрела на него строго. Он понял. Он даже будто ждал этого взгляда.
В его глазах сквозило не сожаление, а ожидание, словно он хотел испытать моё внимание, мою власть.
Я дала ему знак. Он понял без слов: встал на кол__ени в центре комнаты, ровная спина, голова опущена.
Свет свечей обрисовывал контуры его тела. Атмосфера сгущалась, воздух был пропитан ароматом кофе и терпким ожиданием..
Я приблизилась и коснулась его плеча. Лёгкое движение, он вздрогнул не от боли, а от предвкушения. Каждое моё касание и руки, и выбранного мною инструмента становилось для него уроком, каждый взгляд — подтверждением порядка.
Он не просил остановиться, наоборот, шёпотом умолял: «Простите… я заслужил».
Я оставалась холодна и строга, и в этой строгости он находил то, чего ждал. В его тихом стоне угадывалось облегчение.
Когда всё закончилось, я положила ладонь ему на затылок и поднесла чашку с тёплым чаем.
Испытание завершилось заботой, как часть ритуала, который укрепил наши роли.
Я простила не из милости, а по правилу, которое поддерживает нашу игру в балансе. Он был замечен. И это признание насытило нас обоих.
Но все чаще он стал нарочно ошибаться, чтобы получить "жёсткий знак". Ему уже было мало простых поручений и лёгкой строгости.
Он начал капризничать, исчезать, приносить не те цветы, не отвечать на сообщения в условленное время, лишь бы привлечь внимание.
В строгости уроков он искал всё больше экзотики, всё сильнее подталкивал меня к сценариям, которые шли не от меня, а от его фантазий.
Но я не исполнительница чужих капризов. Я королева. И если он хотел изощрённых игр, пусть ищет для них соответствующую партнёршу. Со мной только уважение, поклон и чашка кофе, поданная вовремя.
Главная цель этой игры — безопасность, доверие и уважение.
Когда он перешёл грань в словах, в действиях, в праве выбора, я поняла: игра закончена.
И сказала ему ту самую фразу, которая оговаривалось игрой и означала символический жест поставить точку:
«Нет тебе пощады, мерзкий червяк…»
Всё закончилось. Но осталось главное — мой опыт. Эта игра дала мне ощущение силы и ясности.
Она показала мне, как важно уметь держать границы и быть честной с собой. Я поняла, что настоящая сила — это не в том, чтобы владеть кем-то, а в том, чтобы оставаться верной себе.
Он был для меня не вещью, а зеркалом. Через его служение я увидела, насколько могу быть твёрдой, внимательной и справедливой. И когда пришло время проститься, я сделала это не из злости, а из уважения к себе, к нему и к правилам, которые нас объединяли.
Игра закончилась. Но уверенность и чувство собственного величия остались со мной навсегда.
- А где для вас проходит грань между игрой и реальной властью?
- Как вы думаете, может ли «служение» быть проявлением любви и доверия?
- Согласились бы вы на игру, где правила устанавливаете только вы?
Если хотите поддержать — буду рада вашему доброму донату 👇
Даже небольшая сумма — это “продолжай”. 🤗
#женскаясила #границы #опыт #рольвотношениях #игра #доверие #уважение #власть