Начало тут.
Предыдущая глава здесь.
Фёдор Фёдорович верил, что мы так жили всегда. Его глаза застилало наше нынешнее, относительное благополучие.
У каждого по машине, квартире, "целая куча денег" впридачу, что было далеко от истины. Это насчёт денег. До "кучи" было как до Луны пешком. Опять же, если сравнивать с дедовской пенсией, то некоторый крохотный бугорок имелся.
Фёдор Фёдорович очень мечтал чтоб его внук Венька тоже "жил в богатстве" и настойчиво уговаривал Кирилла взять внучка на работу в сервис. Слёзно просил "дать ему дело в руки и вправить мозги". Брат по доброте душевной попытался выполнить просьбу деда, устроил Веньку учеником к своим опытным мастерам. Малец рвением в учёбе и дисциплиной не отличался, учиться не желал, грубил мастерам и клиентам. Единственное, что делал охотно - это обшаривал салоны и багажники машин. После первых жалоб клиентов Кирилл устроил ему нахлобучку, на что наглец ему заявил, что не желает гнуть спину за гроши когда сам Кирилл ходит "руки в боки" и только гребет деньги лопатой. За крамольные речи малец был взят братом за шкирку и выброшен за ворота автосервиса.
Мальцу такое отношение не понравилось, стало обидно. Ведь он не абы кто, а внук деда Фёдора. Венька мастерскую покинул, но в деревне так и не появился. Приходил ко мне пару раз с просьбой дать ему денег, получил отказ и исчез с поля зрения примерно полгода назад. Где он сейчас я не знаю. Надо спросить у бабы Нюры.
Удивительное дело: такие славные старики и так не повезло с детьми и внуками. Единственная дочь Лидия вдруг уверовала в Иегова, наотрез отказалась от родителей, заявила, что ей родные только братья и сестры по вере.
Младший сын Николай, Венькин отец, так увлеклись спиртным со своей дорогой половиной, что потеряли человеческий облик. Изматывали стариков до невозможности пока в один прекрасный день не упились какой-то гадостью и не отдали Богу душу оставив на попечении престарелых родителей единственного сына.
Старший же сын жил в соседней деревне, имел жену и двоих детей, полуразвалившееся хозяйство и такое же пристрастие к спиртному, как и младший.
Старики очень переживали, жаловались на никчемность родственников и дед Фёдор неоднократно говорил, что всех своих детей отдал бы за одного Кирилла не глядя.
Мысли бежали своим чередом, руки делали дела своим. Открыла дверцу печки, уложила шалашиком бересту, лучину, дрова, чиркнула спичкой. Огонь весело побежал по поленьям. Печка начала нагреваться.
На кухню выползла Манюня и сразу начала канючить:
- Кира, я есть хочу.
- Потерпи минутку.
- Я хочу в туалет.
- Иди.
- Куда?
Я молча ткнула рукой в замаскированную старой портьерой дверь в закуток, где стоял биотуалет.
- Там темно.
- Не закрывай дверь и будет светло.
- Так неприлично.
- Прилично. Света нет. Не канючь. Видишь, что у нас твориться. Если включить свет может начаться пожар или током ударит.
Она вздохнула, распахнула дверь пошире и начала громоздиться на неудобное, но очень нужное изобретение человечества.
В кухню ввалились по уши мокрые Ванька и Данька. С собаки ручьями стекала вода.
- Ты с ума сошёл! - Завопила я. - Простыть хочешь? Вымок с головы до ног! В луже валялся?
- Не - а, мы под душем были.
- Под каким душем?
- Там с крыши текло, я Даньку мыл.
- Сдурел? Быстро переодевайся в сухое и чудовище вытри...
Договорить я не успела как меня обдала каскадом брызг чистюля - собачуля.
- Вон отсюда! - Заорала я дурным голосом.
Ванька со смехом выскочил из кухни в сопровождении своей компаньонки по шкодам.
Они удивительно понимали друг друга с полувзгляда. Чего только не вытворяли на пару. И пусть кто-нибудь со мной поспорит, что собаки мыслить не умеют. Умеют, да ещё как! Особенно в свою пользу. Данька ни в чем не уступала своим маленьким хозяевам. Видимо считала себя таким же нашим ребёнком. Все же к её чести надо сказать, что в жизни не сделала своим маленьким хозяевам больно. Разве лишь на ногу в суете наступить могла.
Чайник застучал крышкой. Я заварила чай, нарезала сыр и колбасу. Нарезала ломтиками отварную курицу, уложила на сковороду, поставила разогреваться. Из кастрюли налила тёплую воду в умывальник. Добавила дров в печку. Пусть топится, дом надо сушить.
Из туалета выбралась Машка и сразу полезла за стол.
- Не поняла, а умываться? - Округлила я глаза в деланном недоумении.
Она вздохнула, закатила глаза и осталась на месте.
- У нас есть глухие дети?
Машка со страдальческой физиономией сползла со стула, направилась к умывальнику. Со вздохом намочила ладошки, провела по щекам. Скосил на меня глаза слежу я за ней или нет. Убедилась, что вижу её манипуляции, ещё пару раз хлюпнула носиком умывальника и на этом процедура умывания закончилась.
- Всё.
- Не все, а как следует. И побыстрее.
Вернулась сладкая парочка. Ванька надел сухой спортивный костюм и шерстяные носки. С Даньки свисала старая махровая простыня на манер королевской накидки приспособленная как банное полотенце для собаки.
Разложила по тарелкам завтрак, насыпала корм собаке. И, наконец, налила себе чашку кофе. Приятное тепло заполнило желудок. Хорошо!
Хорошо, да не очень. Отпуск, похоже, накрывается медным тазом. О том, что бы оставаться в деревне, не может быть и речи. Придётся или весь отпуск просидеть в городе, или искать другой вариант отдыха с детьми.
Дом необходимо ремонтировать. Это и ежу понятно. Сколько на это уйдёт времени? Надеюсь не все лето. И во что это выльется? С отдыхом скорее всего придётся ужаться.
А ремонт? Братец подсуетился и все организует. С его знакомствами большого труда не составит договориться с хорошей фирмой и, если объем работы не большой, сделают за пару месяцев. Все равно крышу планировали перекрывать.
Данька управилась с едой и крутилась вокруг стола, заглядывала в тарелки и рты ребятишкам выпрашивая кусочки. Началось подкармливание.
- Прекратите! - Свела сурово брови. - Сколько раз говорить - не кормите собаку со стола.
- А почему?
И, правда, почему? Она же не служебная собака типа комиссара Рекса, а так игрушка в доме килограммов семидесяти. Но Кирилл требовал это от нас с Верочкой, мы от детей и все, включая Кирилла, подкармливали любимицу вкусняшками.
- Поели? Быстро убирайте постели. Здесь Марии Семеновны нет.
Дети ушли наводить порядок в комнате. Я принялась за кухню. Долила воду в дежурную кастрюлю, подбросила дров в печь. На кухне стало жарко и влажно как в тропиках. Сходила, сменила спортивный костюм на бриджи и футболку и принялась убирать со стола. Только открыла дверцу холодильника как за спиной что-то зашуршало, треснуло и с грохотом обвалилось на пол. От испуга выпустила тарелки из рук и они с весёлым звонком разлетелись на осколки. Я оглянулась. Часть стены, кирпичная кладка рядом с печной трубой и штукатурка с потолка обвалились. Моему взору предстало странное зрелище: из образовавшейся дыры свисала старая тряпка, вернее рукав мужской рубахи, словно безвольно повисшая рука. За моей спиной дружно завопили дети.
- Тихо, тихо! Ничего страшного нет. Просто упал кирпич. Успокойтесь!
- Это землетрясение?
Губы Ваньки были белыми, а глаза обоих абсолютно круглые и ярко-синие. Я никогда раньше у них таких не видела. Машку трясло мелкой дрожью.
- Вовсе нет. Это штукатурка от дождя промокла и обвалилась.
Подхватила Манюню на руки, обняла Ванюшку за плечи, увела в комнату. Усадила на диван, накрыла пледом, вручила Ваньке в руки книжку.
- Почитай Маше сказку. Я сейчас все на кухне уберу и мы поедем домой. Все хорошо.
Ребята чуть-чуть успокоились и я отправилась наводить порядок на кухне.
Отодвинула обвалившийся кирпич ногой, поставила стул - стремянку и начала обследовать место обвала. Один кирпич рядом со странной тряпкой вытащился легко и я увидела тайник в котором был плотно уложен довольно объёмный сверток. Чтобы вытащить находку нужно было убрать ещё один кирпич. С ним пришлось повозиться. Тряпка расползалась под руками как мокрая газета. Трудом вытащила сверок, сползла со стремянки и, отодвинув посуду на столе, развернула находку.
Продолжение тут.