Кто-то сказал, что история - это история завоеваний и войн. Применительно к России можно сказать, что наша история - история чуждого русскому народу господствующего класса, который составлял всего 1% населения, ненавидел всё русское, не говорил по-русски, да и не был русским по происхождению.
Сегодня Карамзина считают великим историком, однако его современники так не думали, считая, что его исторические сочинения пропитаны ненавистью ко всему русскому. Писатели Тургенев, Арцыбашев, Булгарин выявили в его "Истории..." фальсификацию исторических событий.
Так, российский историк, поэт и прозаик Николай Сергеевич Арцыбашев (1773-1841) в письме к директору департамента Министерства народного просвещения Д.И. Языкову в июне 1818 года написал:
"Третьего дня получил я "Историю..." Карамзина, разрезал листы её с жадностью и принялся читать со вниманием. Что ж представилось глазам моим? Ей-ей, не верю ещё до сих пор сам себе — безобразное смешение посторонщины, недоказательности, безразборности, болтливости и преглупейшей догадочности!.. Тщетно целый век учёные старались очистить историю русскую от нелепостей!
Является дурачина и вводит их ещё в большем свете… Вот тебе историограф и давно ожиданная история! Читай, народ русский, и утешайся!.. Что подумают о нас народы просвещённые, когда с критикой прочтут её? По милости старой ключницы, которая, сидя на печи, давила тараканов и всенародно рассказывала глупые сказки, сочтут и нас сказочниками. У меня сердце кровью обливается, когда я об этом подумаю".
Здравомыслящие люди осудили «Историю» Карамзина и на памятнике ему, установленном в 1911 году, указали лишь первые восемь томов "Истории". Девятый том, возводящий напраслину на русского царя Ивана Грозного, оказался непризнанным.
В авторском предисловии автор «Истории» сам признается: «... и вымыслы нравятся, но для полного удовольствия должно обманывать себя и думать, что они истина».
Император Александр I в 1803 году назначил Карамзина официальным историком двора, назначив ему ежегодное вознаграждение в размере двух тысяч рублей, огромное по тем временам жалованье, которое превышало средний доход чиновников и литераторов. Например, среднегодовая зарплата служащих варьировалась от десяти до пятидесяти рублей в год. А ведь Карамзин не был историком, а всего лишь автором повести "Бедная Лиза" и издателем популярных альманахов.
Император сделал его не только историком, но и архитектором имперской памяти. В архивы не допускали никого кроме него, и именно там, среди рукописей и летописей, он одержал самую масштабную победу – победу над альтернативной памятью.
Он единолично решил, какие документы считать достоверными, какие переписать, а какие и вовсе уничтожить. Именно таким образом канули в неизвестность все архивные материалы периода Ивана Грозного.
Десятки рукописей исчезли или были возвращены в «исправленном» виде, примечания на полях – вычищены.
Для чего нужна была такая история
В России XVIII века русский народ был окончательно превращён в рабов, помимо крепостной зависимости помещики получили право покупать и продавать крестьян. Народные восстания начались ещё при Петре и продолжились при императрицах-самозванках Елизавете и Екатерине, а тут ещё в Европе начались революционные брожения.
На фоне всего этого Романовым нужно было ощущение избранности и величия, и Карамзин создал эту иллюзию, нарисовав непрерывный путь к империи: от Рюрика к Владимиру, от Ивана к Петру.
Многие события были тщательно вычищены, сильные цари объявлены тиранами или умственно отсталыми, а бездарные и самозванцы стали героями, усобицы превратились в «собирание земель».
Что было вычеркнуто из русской истории
Под нож пошло многое. От женских правительниц осталась лишь княгиня Ольга да Елена Глинская. Князьям Рюриковичам выделили по одному-два похода без подробностей (особенно это касается Александра Невского).
Зато была возвышена роль князя Владимира, который якобы крестил Русь в 988 году, хотя на самом деле в этот год крестилась только дружина Владимира, а крещение Руси растянулось вплоть до революции 1917 года и вбивалось это христианство плетьми согласно «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года».
Только вдумайтесь, в XIX веке в уголовном праве России 77 статей предусматривали наказание по религиозным статьям. За богохульство – 15 лет каторги с предварительным наказанием плетьми и клеймением. Можно ли после этого считать православие духовной скрепой?
Но самое главное, из истории Руси были убраны все ведические традиции, вся культура, как будто до христианства ничего не было, а славяне были дикими, жили в лесу, чуть ли не на деревьях и только крещение превратило их в людей.
Весь огромный пласт ведической культуры был уничтожен и растворился в общих фразах о «варварских обычаях».
Так народ получил миф, который потом закрепился в сознании поколений. Карамзин не просто перелгал события, он задал каркас мышления. Он представил народ как безликую массу, нуждающуюся в царе батюшке, который к тому же помазанник божий.
Ему нужно было подогнать русскую историю и сделать легитимным воцарение семейства Романовых, которые не являлись законными претендентами на русский престол.
Источниками так называемой "карамзинской мифологии" стали немецкие ученые Август Людвиг Шлецер и Герард Фридрих Миллер, чьи труды положили начало попыткам переписывания русской истории. Их деятельность поддерживалась Екатериной II, немецкой принцессой, пришедшей к власти путём убийства собственного супруга и симпатизирующей подобным научным изысканиям.
Михаил Ломоносов и Василий Татищев пытались противостоять этим тенденциям, стремясь выявить подлинную историю Руси, однако их усилия едва не стоили им жизни.
Архивы Ломоносова немедленно после его кончины были конфискованы и отправлены в неизвестном направлении, их дальнейшее местонахождение остаётся тайной.
Созданная Николаем Карамзиным "История государства Российского" оказалась наполненной ошибками и предвзятыми выводами, но, несмотря на это, продолжает оставаться предметом веры и уважения в российском обществе.
Пушкин А.С. счел его взгляд на историю прогосударственным и отреагировал эпиграммой:
«В его „Истории“ изящность, простота / Доказывают нам, без всякого пристрастья / Необходимость самовластья / И прелести кнута».