Я всегда считала, что юбилеи – это про теплые встречи, вкусную еду и воспоминания, которые греют душу, но после этого дня в нашей жизни все поменялось. Утро выдалось суматошным, телефон зазвонил так рано, что я еле разлепила глаза, и в трубке раздался голос знакомой, которую я не слышала лет десять. "Привет, помнишь меня? – прощебетала она. – Приезжай на мой пятидесятилетний, будет весело!" Я замерла: пятьдесят? Я думала, ей не больше сорока пяти, судя по фото в соцсетях... Это была коллега по старой работе в маленьком рекламном агентстве – мы вместе курили кофе в перерывах, сплетничали о клиентах и мечтали о больших проектах. Семен Семеныч, наш босс, тогда шутил, что мы – его "две фурии", и вот теперь она зовет на праздник. Я не люблю такие сборища... Но отказать не поднялась рука – приятно, что вспомнили, да и отмазку придумать на сонном мозгу не успела. "Ладно, приеду, – буркнула я. – Что подарить?" Она засмеялась: "Конвертик с деньгами – самое то, я в разводе, пригодится". Я вздохнула, но решила: пять тысяч в запечатанном белом конверте – это уважение к дате, а потом тихо уеду, не дожидаясь тостов.
Подготовка заняла полдня: нарядилась в любимое платье цвета слоновой кости... накрасила губы помадой в тон и даже надела туфли на невысоком каблуке – все-таки метро, а потом маршрутки до спального района. Кафе называлось "Уютный уголок" – звучит мило, правда? – и находилось на окраине, в типичном панельном доме с облупившейся штукатуркой. Я представила, как мы соберемся в зале с панорамными окнами, закажем салаты с авокадо и стейки, а юбилярша будет сиять в центре, окруженная подругами. Чтобы не мучиться с транспортом, взяла такси – водитель, пожилой дядька с радио на полной громкостью, болтал всю дорогу о ценах на бензин... Дорога заняла сорок минут, и когда машина остановилась у входа, я уже чувствовала легкий голод – утро прошло в суете, а кофе на завтрак не считается.
Приезд в "уют" – и первые разочарования
Кафе встретило меня дверью с потертой ручкой и вывеской, где буквы "У" и "К" едва держались на болтах – видно, что место для местных, без претензий на гламур. Я толкнула дверь, ожидая улыбки администратора и меню в руках, но внутри было пусто, как в заброшенном кинотеатре: столы в стиле нулевых, с клеенкой в клетку, стулья с потрескавшейся обивкой, и колонка в углу, из которой доносился шансон, прерываемый треском. Пол протерли наспех... а на подоконнике валялись окурки от предыдущих гостей. "Не суди по обложке, – подумала я...". Зал был один, небольшой, метров тридцать, с сдвинутыми столами в центре, накрытыми скатертью, которая когда-то была белой, а теперь отливала серым, как после неудачной стирки. Гостей уже собралось человек двадцать: женщины в цветастых платьях, мужчины в рубашках с коротким рукавом, все с сумками и пакетами – видимо, тоже с "сюрпризами".
Я поздоровалась с парой знакомых лиц из старой команды... и тут появилась она, юбилярша. Волосы уложены в высокую прическу, макияж яркий, платье красное, как флаг, – выглядела на все пятьдесят, и даже больше от волнения. "Дорогая! – взвизгнула она, целуя меня в щеку. – Как рада, что ты здесь! Девочки, помогите с салатиками, сейчас разгрузим и начнем!" Я опешила: салатики? Она кивнула на багажник своей "Лады", припаркованной у входа, и толпа потянулась к машине – пластиковые контейнеры с прозрачными крышками, внутри – горы майонезных творений. Оказалось, кафе сдали зал "под ключ" за копейки, без персонала: только барменша за стойкой... и мойщица на кухне... "Экономия, – шепнула мне подруга юбилярши. – Аренда дешевая, и мы сами все организуем, как в старые добрые времена". Я кивнула, но внутри все сжалось: я-то думала, приеду, поем нормальный ужин, а тут – пикник в помещении.
Мы таскали контейнеры: два огромных тазика с "Курицей под ананасами" – слои майонеза, кусочков курицы и консервированных колец, которые плавали в белой жиже, – и "Оливье-гибридом", где картошка мешалась с ветчиной и солеными огурцами, пахнущими уксусом. Закуски – нарезка из копченой колбасы, жирной и с прожилками, перемешанная с сыром, который лип к зубам, как пластилин, и миска солений... "Лето же, – пробормотала я про себя, – могли бы зелени нарезать". Гости рассаживались, звенели вилками, а юбилярша разливала водку по рюмкам – пластиковым, из пачки, – и поднимала тост: "За нас, девчонки, за жизнь!" Я сунула ей конверт с деньгами, она просияла, обняла, но есть не стала – села рядом, болтая о старых временах...
Меню на "любителя" и голодные гости
Меню разворачивалось постепенно, как в плохом спектакле: сначала салаты, которые разложили по тарелкам – майонез стекал краями, ананасы желтели в лужах, и запах ударил в нос, тяжелый, масляный. Я ковыряла вилкой порцию, но аппетита не было – в жару такая еда казалась бомбой для желудка. Рядом сидела женщина... и шепнула: "Я на диете, но даже без нее это... ну, вы понимаете". Мы переглянулись и отодвинули тарелки. Из напитков – только водка в графине, самогонного привкуса, и газировка "Байкал" или "Тархун", теплая, без льда. Воды? В баре, за свои – я купила бутылку "Боржоми" за сто рублей... Гости вокруг оживились: мужчины наливали по второй, женщины хихикали, но половина тарелок оставалась нетронутой – сыр прилипал, колбаса жирнела на языке...
Потом объявили горячее – мойщица вынесла противни из духовки, и запах ударил: "Мясо по-французски", но в шапке из всего на свете – свинина под слоем лука, грибов из банки, помидоров в собственном соку и сыра, который расплавился в кашу. "Бомба, – подумала я, – для печени в прямом смысле". Повара в кафе, наверное, даже не участвовали – все привезли из дома, разогрели на их плите... Я отказалась: "Не ем мясо в таком виде", – и осталась с водой, наблюдая, как дамы, подогретые водкой, встают в круг и пляшут под "Калинку" из колонки, которая заикалась на высоких нотах. Мой стул был у стены, я улыбалась тостам, но внутри кипело: пять тысяч – за это? За салат, который не тронула, и воду за свои?
Несколько девушек рядом практиковали то же – ложка в тарелке, вилка в салате, и разговоры о диетах. Одна, молодая, с ребенком на руках... шепнула: "Я думала, банкет, а тут как пикник в парке, только без шашлыка". Мы посмеялись тихо, но грустно – гости голодные, а хозяева счастливы: юбилярша кружилась в танце... Я дождалась паузы, когда подали десерт – торт "Наполеон" из магазина, с кремом, который оседал пластами, – и тихо встала: "Извините, дела зовут". Поцеловала именинницу, пожелала счастья и вышла, чувствуя облегчение. Такси ждало у входа, и по дороге я думала: зачем собирать нас, если не ответить тем же уважением? Конверты с деньгами шуршали в сумках других гостей, а мы уезжали с пустым желудком и осадком.