Если бы мне два года назад сказали, что я буду получать любовные письма, сравнимые по объёму с диссертацией, участвовать в трёхстороннем конфликте с участием ювелирных изделий и наблюдать, как жена автора этих посланий покупает подписку в мессенджере, чтобы кидать в меня цифровые камни, — я бы попросила говорящего проверить кровь на содержание чего-то запрещённого. Но жизнь, как выяснилось, обладает чувством юмора более изощрённым, чем сценарист комедийного шоу.
Всё началось с невинной встречи после десяти лет молчания. Помните того человека из прошлого, которым вы когда-то восхищались как специалистом и как человеком? А потом встречаетесь — а он смотрит на вас как на недочитанный том «Анны Карениной», который он внезапно решил дописать. Своими руками. В жанре эротического фанфика.
Он — бывший коллега, когда-то женатый, интеллигентный, харизматичный, с прекрасным чувством юмора и острым умом. Я в те времена была слегка влюблена в него, как в героя романа, который вечно носит пиджак и цитирует Бродского. Тогда он казался мне эталоном взрослого мужчины. Сейчас я понимаю: он и был взрослым — просто некоторые взрослые застревают в развитии, как песенка в голове после трёх часов ночи.
Итак, случайная встреча в суде (мы оба — юристы). Он — на стороне истца, я защищаю интересы ответчика. Обычное, типовое дело, но судебный процесс вышел достаточно интересным из-за действующих лиц. Вынесение решения отложили, и мы решили отметить встречу в кафе. (Честно говоря, я искренне думала, что он просто хочет выведать какие-то детали по делу.)
Он заказал пиццу и пирог, я выбрала облепиховый чай. Говорили сначала о деле, потом о жизни. И тут он внезапно произнёс: «Знаешь, за все эти годы я так и не смог забыть тебя». Я поперхнулась чаем. Это было похоже на фразу из плохого романтического фильма, но произнесённую с таким видом, будто он только что открыл формулу мироздания.
«Извини, — говорю, — мне казалось, что мы в те годы обсуждали в основном страховые риски».
Он посмотрел на меня так, будто я только что отменила Рождество.
«Я был женат. Я не мог позволить себе чувств. А сейчас…»
«А сейчас, насколько я знаю, ты тоже женат, — вежливо напомнила я. — Ты ведь сам поделился радостной новостью о том, что вы с супругой снова вместе, со всеми в офисе».
«Это формальность! — воскликнул он. — Мы живём как соседи. Ради детей».
Я лишь усмехнулась, сказала, что не ищу отношений, и предложила сменить тему. Дальше разговор превратился в его философские размышления, которые мне когда-то нравилось слушать. Очарование прошлого ненадолго вернулось.
Через неделю он пригласил меня на прогулку по парку. Шли, говорили о книгах, кино, и тут он внезапно завёл речь о «китайском фильме про отношения женатого мужчины и свободной женщины». Я подумала тогда: «Надо же, какое тонкое сравнение!» А он, видимо, решил, что это намёк, достойный развития. Вечером пришло первое сообщение: «Ты не представляешь, как я рад, что судьба снова свела нас». Я ответила что-то вежливое вроде «Взаимно!», не подозревая, что это станет билетом в его персональный театр одного актёра.
После второго заседания мы снова пошли в кафе. Ему (внезапно) очень понравился облепиховый чай — говорил, что я открываю для него что-то новое. Там же, с видом человека, предлагающего не измену, а благородное приключение, он предложил поехать в отель. Я вежливо отказалась, хотя и с лёгким сожалением. Хотелось закрыть гештальт юношеской влюблённости, но влезать в неопределённые отношения не было ни сил, ни желания.
Казалось, на этом всё и закончится. Но нет. Для него это стало началом квеста под названием «Завоевать её любой ценой».
Я стала отказываться от встреч. Не только из-за настойчивых намёков на «отель», но и по другой причине: чем больше я его слушала, тем сильнее ловила себя на чувстве дежавю. Всё это он уже говорил. Десять лет назад. Да, стабильность — это прекрасно, но хотелось хоть капли новизны. Мне нравилось его слушать, но я предпочла бы диалог вместо монолога.
«Ты такой благодарный слушатель! — говорил он, а в глазах читалось: “Наконец-то человек, который оценит мой десятичасовой трактат о смысле бытия!”. — Я в ответ пыталась ввернуть шутку про Кафку, но он смотрел на меня, как на ребёнка, который перебивает взрослых. Видимо, в его картине мира женщина должна была либо восхищённо вздыхать, либо подавать чай. Сначала это вызывало лёгкое раздражение. К концу — просто бесило.
Я стала вежливо отказываться от встреч. Он давил. Писал километровые сообщения.
В итоге я вышла из судебного процесса, попросив заменить меня другим юристом. А потом и вовсе сменила работу, уйдя на удалёнку — подальше от судов и случайных встреч.
Но он не унимался. Писал, звонил, то удалял переписку, то снова начинал строчить. Приезжал.
В один из дней, когда я лежала с температурой под сорок и не могла встать с постели, он приехал и умолял выйти «хоть на пять минут». Я (надо поставить памятник моим нервам) вежливо объяснила, что не в состоянии открыть дверь. В ответ прилетело две фотографии: на первой — кулон в коробочке, на второй — та же коробочка в урне. Подпись: «Хотел сделать тебе символический подарок, но ты не вышла».
Фото кулона в урне стало апогеем его романтического жеста. Я подумала: «Интересно, он вообще представлял, как это выглядит? Мужчина за сорок, юрист, фотографирует ювелирное изделие в мусорном ведре — это либо перформанс, либо крик о помощи санитарам».
Я надеялась, что на этом история закончится. Самоуважение есть же даже у взрослых и разумных людей?
Но нет. Письма потекли с новой силой — длиннее, пафоснее. Он писал, что удалил переписку не из злости, а потому что «не мог вынести боли». Сравнивал меня с героинями Миядзаки, уверял, что я «пробудила в нём вкус к жизни», рисовал картины общего будущего: «Я засыпаю и просыпаюсь с тобой в нашем доме».
В конце концов я начала блокировать его. Один мессенджер, второй… Затем смски. Я заблокировала номер. Он написал в соцсети — заблокировала и там. После этого наступила тишина.
Казалось, всё кончено. Но жизнь, как плохой сериал, всегда оставляет место для второго сезона. И я почему-то была уверена: он вернётся. Может, с оперой про мои глаза. Или с иском о праве на любовь. Всё-таки мы юристы — куда же без суда?