Никто не ждет уже великих слов и великих дел от испанцев, все их величие в прошлом".
Бердяев Н.А.
"Куба. Родина или смерть. Cuba. Patria o мuerte". Автор НАТАЛИЯ КЛИМОВА
Свадьба Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского изменила многое в истории Испании и всего мира: благодаря «католическим королям» была открыта Америка, набрала мощь инквизиция и завершена Реконкиста – и это еще не всё.
Пиренейский полуостров тогда делили между собой пять государств: самую большую территорию занимала Кастилия, еще Арагон, Наварра, Гранадский эмират, находившийся тогда под властью арабов-мусульман, и Португалия.
Современниками Изабеллы и Фердинанда – будущих «католических королей» – были Леонардо да Винчи и Христофор Колумб, а вскоре после их появления на свет – в 1453 году – произошел захват турками Константинополя. Это было время исчезновения белых пятен на картах и падения великих держав.
В январе 1492 года, не выдержав длительной осады испанскими войсками, Гранада пала. После долгих переговоров испанские монархи, отвергнув возражения своих советников, согласились ссудить денег на экспедицию Колумба.
И 17 апреля 1492 года королевская чета заключила с ним договор ("капитуляция") в Санта-Фе, пожаловав ему дворянское звание, титулы адмирала Моря-Океана, вице-короля и генерал-губернатора всех островов и материков, которые он откроет. Звание адмирала давало Колумбу право выносить решение в спорах, возникающих по делам торговли, должность вице-короля делала его личным представителем монарха, а должность генерал-губернатора обеспечивала высшую гражданскую и военную власть. Колумбу предоставлялось право на получение десятой доли всего найденного в новых землях и восьмой доли прибылей от торговых операций с иностранными товарами.
Состав экипажа флотилии был подобран только с целью завязать торговые сношения с нехристианской (возможно, мусульманской) страной, а не для завоевания большой страны; не исключалась, однако, возможность «приобретения» отдельных островов. Для крупных завоевательных операций флотилия не предназначалась — слабое вооружение, малочисленный экипаж, отсутствие профессиональных военных. Экспедиция не ставила целью пропаганду «святой» веры, несмотря на позднейшие утверждения Колумба. Напротив, на борту не было ни одного священника или монаха, но находился крещеный еврей — переводчик, знавший немного арабский язык, культовый язык мусульман, не нужный на островах Бразилия, Антилия, но он мог пригодиться в «Индиях», ведших торговлю с мусульманскими странами. Король и королева стремились наладить торговую связь — именно это и было основной целью первой экспедиции.
Можно ли осуждать людей за то, что они сделают когда-то в будущем? Возможно ли спасти миллионы жизней, если изменить ход событий и направить его в иное русло?
Современники считали Колумба чудовищем — а в те времена нужно было сделать что-то действительно ужасное, чтобы заслужить подобное. История «великого открытия» написана кровью, это дело рук не великого путешественника, а кровожадного психопата и садиста. Адмиралу Моря-Океана, вице-королю и генерал-губернатору всех островов и материков, которые он откроет, не суждено отрубать руки, отрезать языки, продавать в сексуальное рабство и лгать в своих интересах, он потеряет всё и станет никем, как и многие кабальеро из его армады.
Себастьян Перейра был идальго, которые во времена войн с маврами несли сторожевую службу — идальго пор эль куэрно (hidalgo por el cuerno — «идальго у [сигнального] рога»). Он уже никогда не станет продавцом черного дерева, как ему было предписано на роду.
Очнувшись среди прочих уцелевших испанских искателей Индии, он остро прочувствовал на себе «смену караула» и изменение картинки вокруг. Униженные покорители новых земель, которые совсем недавно собирались взять с собой на потеху королевской семье дюжину дикарей и парочку хорошеньких индеанок себе на радость, сами стали чьим-то трофеем. Вот только чья они добыча? То, что нужно брать свою жизнь в свои руки и буквально выгрызать себе место под солнцем, стало ясно совсем скоро. Теперь нет ничьей власти, кроме власти силы, а сила, помноженная дважды на железные нервы и волю, у него-то как раз была. Глядя на рыдающего отпрыска знаменитой фамилии, он грязно выругался и сказал себе: «Я и никто кроме меня!»
И верный своему слову, Себастьян Перейра принялся воплощать в реальность свои планы. Он стал первым среди равных как человек умный, сильный и, главное, опытный, он охотился, ловил рыбу, знал, что нужно делать с мотыгой и как разбивать огород — жизнь научила его всему. Когда они очнулись на пустынном песчаном берегу, у их ног лежали луки, стрелы, сети для ловли рыбы и мешок с семенами. Само провидение к ним благоволило.
Перед ними лежал толстый кусок грубой бумаги, на котором было написано испанскими буквами:
Однажды вы забрали жизнь многих индейцев. Мы же даруем ее вам, докажите, что вы достойны.
Ситуация, в которой оказалась сотня спасшихся покорителей и путешественников, была глубоко трагической. Помощи ждать от испанской короны глупо, местонахождение и возможный путь домой неизвестен, кто победитель в позорно проигранном сражении — непонятно, как они оказались на пустынном берегу — никто не помнит. Но нужно как-то жить, и тут началось самое интересное.
Как устроена жизнь, нравы и этикет в испанском обществе?
Чтобы приветствовать входящего гостя, следовало встать. Улыбаться во время приветствий было не принято, а по отношению к старшим по возрасту и званию вообще недопустимо: улыбка могла показаться насмешкой, проявлением неуважения. Столь же недопустимо было улыбаться в беседе с высокопоставленным лицом и смотреть ему в глаза; однако голову при этом следовало держать прямо и наклонять ее только в знак согласия. Люди простого звания были обязаны кланяться дворянину при встрече, а в момент разговора с ним держать голову опущенной лицом вниз. Дворянин никогда не отвечал на поклон простолюдина.
Как и кому кланяться и как с кем здороваться, стало понятно совсем скоро: никак и никому. Потому что, когда имущественных и аристократических привилегий больше нет и каждый равен, независимо от прежнего социального положения, нет оружия, нет золота, нет земли, нет власти, нет вассалов — у тебя есть только твои руки и голова. Очень скоро выяснилось, что руки и голова есть как раз у тех, кто прежде кланялся всем при встрече и держал голову опущенной лицом вниз...
Потому что испанское дворянство, гордое и воинственное, не считало никакое занятие, кроме войны, достойным благородного человека. В их семьях действовала система майората, при которой земли и титул доставались только старшему сыну. Остальные же искали возможность найти службу или другой способ существования.
Испанский дворянин, или идальго, предпочел бы скорее голодать, чем заниматься торговлей или строительством и производством. Единственным выходом оставалась служба в армии и участие в войнах. Но кроме кабальеро в составе команды кораблей Колумба были не менее колоритные личности... Отпущенные из тюрем заключенные и авантюристы всех возможных мастей.
Никогда никому и под страхом смертной казни Себастьян Перейра не сознается, что прежде чем его мать вышла замуж за португальца, несшего сторожевую службу в войне с маврами, она родила его в Арагоне, в городке Каспе, на особом камне, рождение на котором дарует дворянство (рожала там, конечно же, совсем не каждая баба с улицы, но дочь богатого торговца керамикой, которая понесла от знатного идальго, и производила на свет очередного бастарда очень даже пустили).
Детство Себастьяна прошло в доме деда, который рано овдовел и не захотел брать новую жену. Он был скупым и рукастым, научил внука всему, что знал и умел. После смерти деда лавка ушла в приданное матери, и всё, что досталось Себастьяну, — это дворянская фамилия нового португальского отца и уроки деда, которые оказались настоящим сокровищем на пустом песчаном берегу.
Внук лавочника был мастером на все руки. Он мог искусно плести сети и забрасывать их, мастерить силки на кроликов и птиц, ловушки на оленей, лепить горшки и глиняные стены для хижины, плести корзины и мебель, шить одежду, обрабатывать грядки и выращивать урожай. Но самое главное, он обладал даром убеждения и умел манипулировать людьми. В этом новом мире он сумел построить новую иерархию и поставил себя во главе. Он довольствовался своим лозунгом: «Кто не работает, тот не ест».
По иронии судьбы, первое испанское поселение было названо именно так, как должно было называться в реальном варианте истории, — Навидад. Вот как это должно было случиться:
В ночь на 26 декабря 1492 года флагман «Санта-Мария» сел на риф. С помощью местных индейцев с корабля удалось снять пушки, припасы и ценный груз. Из обломков корабля построили форт — первое европейское поселение в Америке, нареченное по случаю Рождества. 4 января 1493 года адмирал вышел в море и через два дня встретил у северного берега Эспаньолы «Пинту».
В новой же реальности несколько десятков спасшихся испанцев выживают на берегу, когда-нибудь потом тут будут города Орландо, Майами и Тампа, может быть, будут... А сейчас стоит только десяток глиняных хижин. Бывшие идальго и заключенные смогли наладить контакт с индейцами, те уже не кажутся дикарями, потому что теперь они сами такие же дикари. Но загадка осталась неразгаданной. Кто их победил и привез на этот берег, милостиво дав жить? Кто написал письма на испанском, кто те великаны? Где они вообще?
"Куба. Родина или смерть. Cuba. Patria o мuerte".
Автор НАТАЛИЯ КЛИМОВА , читайте на сайте литнет и литгородок