Рассказывает «Вечерка»
Раскол, вызванный реформами патриарха Никона в середине XVII века, оказался явлением более серьёзным и имел последствия более далеко идущие, чем кто бы то ни было мог себе представить, эти реформы затевая.
Было утрачено единство не только в церкви, но и в обществе, так что на два с половиной столетия те, кто предпочитал придерживаться прежних, дореформенных канонов, подвергались преследованиям со стороны неотделимого от церкви государства. Не было единства и в самом старообрядчестве, рассыпавшемся после раскола на многочисленные «согласия и толки».
Конечно, с течением времени жестокость преследования раскольников пошла на убыль, но и к концу XIX века оставалось множество ограничений и запретов. Старообрядческие общины находились под неусыпным надзором полиции, а члены их считались глубоко неблагонадёжными, даже несмотря на то, что среди старообрядцев было много по-настоящему богатых и влиятельных людей. Как, к примеру, Василий Кокорев — предприниматель, акционер и учредитель торговых и транспортных компаний, пароходств и банков, владелец огромных земельных угодий, меценат и почётный член Академии художеств. Но, что характерно, ни огромное состояние, ни дружба с лучшими учёными и литераторами страны не спасали его от клейма «раскольник».
В имперской столице раскольников было немало практически с самого начала, с основания города, причём многочисленнее всех были старообрядцы Поморского согласия. С середины XVIII века они пытались обзавестись собственным храмом, но полиция с превеликим усердием выслеживала и закрывала устраивавшиеся ими моленные, даже если те находились в частных домах влиятельных купцов и промышленников.
Ситуация изменилась к лучшему после выхода в апреле 1905 года императорского указа «Об укреплении начал веротерпимости», позволявшего «всем подданным инославных и иноверных исповеданий свободное отправление их веры и богослужения по обрядам оной». Староверческие согласия получили возможность выйти из тени, а вне закона остались те, кто ушёл от православной веры в плохо представимые современным человеком «выверты». В первую очередь, разумеется, последователи «изуверных учений, самая принадлежность к коим наказуема в уголовном порядке» (скопцы, «крученики», «хлысты» и иже с ними), а заодно — разнообразные сектанты («скакуны», «монтаны», «сопуны», «еговисты» и прочие).
Облегчённо вздохнув, петербургские поморцы официально заявили о себе как об общине и занялись наконец обустройством первого в истории нашего города настоящего староверческого храма. Участок для него, прямо скажем, немалый — в границах Тверской, Шпалерной и Таврической улиц — пожертвовала вдова уже упоминавшегося Василия Кокорева, а средства на строительство (без малого 150 000 рублей) собрали всем миром, причём очень быстро: в августе 1906 года церковь была заложена, а чуть более чем через год её уже освятили.
Здание в раннем неорусском стиле выглядело внешне очень патриархально, — белёные известью стены, тяжёлые, «под старину», двери, железные рамы в окнах, бронзовые посеребрённые паникадила, дубовые скамьи и из дуба же вырезанные пятиярусные иконостасы, — однако построено оно было с учётом всех современных для той поры инженерных новинок. В подвале церкви была собственная котельная, стены пронизывали отопительные каналы, в «барабане» центральной главки были предусмотрены механически открывающиеся заслонки для проветривания, температура воздуха регулировалась термостатами. При этом к собственно церкви прилагались школа, детский сад, богадельня (своего рода дом престарелых) и даже участок под кладбище.
Несмотря на все прежние обиды, Поморская община активно сотрудничала с городом и до середины 1930-х содержала на своей территории ремесленное училище и лазарет. Но, несмотря на это, в 1934-м церковь была закрыта, а её помещения переданы промышленному предприятию, изрядно изуродовавшему здание в ходе эксплуатации. Только в 2005 году храм вернулся к верующим — Невской старообрядческой поморской общине. Средства на его реставрацию собирали, как и прежде, всем миром.
Оценка власти
Губернатор Александр Беглов обсудил с митрополитом Московским и всея Руси Русской православной старообрядческой церкви Корнилием вопросы нравственного воспитания молодёжи.
Губернатор в частности отметил, что светская власть Северной столицы по мере возможностей старается помогать хранителям древлеправославия, и тепло поблагодарил митрополита за неустанные труды и попечения о развитии петербургского старообрядчества.
Также Александр Беглов и митрополит Корнилий обсудили вопрос восстановления разрушенного в 1932 году Покровского кафедрального собора при Громовском старообрядческом кладбище.
По поручению губернатора участок, где располагался храм, передан в пользование Покровской православной старообрядческой общине Петербурга для проведения археологических работ.