Этот зимний день в Лекко был вполне обычным. За окном накрапывал дождь, а по дому разливался аромат свежей выпечки. Наталье было хорошо и уютно. Проводив супруга на работу, она принялась перебирать приготовленные пеленки и распашонки. Наталья и ее муж Альбино ожидали мальчика.
Текст: Инна Кучерова, фото Из личного архива В. Н. Ранджелони
И 4 декабря 1991 года на свет появился малыш – плод любви украинской девушки и итальянца, повстречавшихся однажды в компании общих друзей и полюбивших друг друга с первого взгляда. Имя ребенку давно было придумано, хотя по этому поводу долго велись жаркие споры. Витторио-Никола Ранджелони – вариант, который устроил всех родственников.
Виктор – так на славянский манер называли его в семейном кругу – рос спокойным и послушным мальчиком, часами гулял в парках и скверах Лекко. На лето его отправляли к дедушке и бабушке в Киев.
Шли годы. Парень вырос и стал геодезистом, решив связать свою профессию с землей, так премудро устроенной Богом. Но вопреки распространенному мнению о жизни в Европе Италия не смогла дать молодому человеку практически ничего из того, что он искал. Это касалось не только работы. Сам жизненный уклад итальянцев все больше удивлял Витторио. Зависимость от Америки, практически полная колониальность в худшем понимании этого слова подвигли его на переезд в другую страну – цветущую и независимую. Такой он считал Украину своего детства. «Италия сама по себе колония, – говорит Витторио. – Это не свободная страна, это страна, которая подчиняется хозяину. Этот хозяин имеет более 200 баз и военных объектов в Европе. США диктуют не только военную, но и культурную повестку. Появление ЛГБТ, социальная несправедливость. Интересы большинства на втором плане, главное, чтобы меньшинство не чувствовало себя ущемленным. Вопрос мигрантов стоит очень остро. Ясно, что это – бизнес и кто-то получает с него дивиденды, финансовые и политические. Я часто приезжал в Киев, но такого я там не замечал. Народ жил спокойнее и благополучнее».
И все бы хорошо, но та Украина, которую он видел в детстве, исчезала. Страна стремительно скатывалась в бездну алчности и огонь войны.
УКРАИНСКИЙ РУБЕЖ
Февраль 2014 года. СМИ всего мира уже рассказывают о плохой жизни украинцев и безудержном стремлении народа в Европу. Прилетев на Украину, Витторио застал совершенно иную картину... Киев жил привычной суетой, не обращая внимания на людей, собравшихся на Майдане. Итальянец видел несколько палаток в Мариинском парке, где раздавали ленточки с флагами Украины и Евросоюза. Колонны перед зданием МИДа тоже были увешаны флагами ЕС. «Это сейчас мода такая. Помяни наше слово, в следующем году будут раздаваться другие ленточки – с флагами России и Украины», – шутили киевляне. Никто не принимал происходящее всерьез.
Витторио же было с чем сравнивать. Помня Италию, он понимал, что политическая и культурная экспансия всегда начинается с чего-то простого, вроде ленточки и лозунга «Мы против коррупции, мы за равноправие». И Витторио оказался прав. Большой политический спектакль продолжился, на Майдан потянулись делегации европейских политиков.
Приезд Витторио совпал с началом активной стадии погромов в Киеве, в центре которого уже шли первые перестрелки. Горели покрышки, окутывая Майдан черным дымом. Но киевляне будто не замечали зловещих знаков и с любопытством наблюдали за происходящим. Они считали, что все будет так, как во время первого, «оранжевого» Майдана, когда все обошлось малой кровью и разрешилось под «демократическим» присмотром западных элит. Но они заблуждались. Вскоре Витторио увидел на улицах Киева людей в балаклавах и с дубинками, а потом и первых погибших.
Тогда же Витторио познакомился с одной из протестующих. Девушку звали Юлей. Она была красивой и целеустремленной, говорила лозунгами. На украинском языке. Витторио понимал далеко не все, поэтому просил объяснять их значение на русском. Юля переходила на русский язык и рассказывала о главной мечте – жить как в Европе. Итальянец грустно улыбался. Что она могла знать об этой жизни? Витторио пытался объяснить девушке разницу между ожиданием и реальностью. Но Юля ничего не хотела слышать и предложила познакомить Витторио с Богданом – своим родственником из Ивано-Франковска, который был сотником одного из отрядов протестующих. В городе тогда уже царила анархия. Действующий президент бежал, а кабинет министров еще не был утвержден.
Юля провела Витторио вглубь Майдана, за ограждение. Встреча прошла в армейской палатке, расположенной у новогодней ели. Таких палаток было много. Над каждой из них висели флаг, таблички с названием города и с номером сотни. Люди сбивались в хороводы, прыгали и выкрикивали речовки «хто не скаче, той москаль». Это было дикое зрелище. В толпе выделялись мускулистые и коротко стриженные ребята. Было понятно: это не просто спортсмены или футбольные фанаты, а обученные военному ремеслу люди.
В палатке было чисто и тепло. Юля предупредила, что разговаривать с Богданом нужно исключительно «на мове». Завязалась беседа. Некоторые слова Витторио не понимал, переводила их Юля. Но Богдан в какой-то момент сам перешел на русский язык. Он говорил о высшей цели, о тех благах, которые ждут Украину в будущем. А Витторио рассказывал о своем опыте жизни в Европе. Но собеседник не воспринимал его слова всерьез. Он искренне верил, что после расправы с «пророссийскими» олигархами страна вздохнет полной грудью и встанет с колен, поддержанная европейскими друзьями. В ответ на вопрос Витторио, как Богдан относится к ЛГБТ, лицо собеседника исказила гримаса отвращения. Он с пеной у рта доказывал: по Крещатику никогда не пройдет гей-парад. Христианская страна этого не допустит. Слова Витторио о том, что это – один из основополагающих принципов свободы и равенства по-европейски, вызвали у собеседника лишь улыбку. Разговор быстро закончился.
Поняв, что в городе творится беспредел, Витторио решил вернуться в Италию.
А потом случилась «Русская весна» в Крыму и Донбассе. Это стало ответом той части страны, которая не согласилась с государственным переворотом на Украине. И Витторио хорошо понимал, почему так произошло.
ДОНБАССКИЙ СЕЗОН
Донецк, Одесса, Харьков уже пылали в огне. Армия Украины ополчилась против своего народа. Витторио это казалось невероятным. Люди, протестовавшие на Майдане, кричали о справедливости и демократии, требовали ее для себя, но тут же пошли войной на несогласных. Пролилась кровь взрослых и детей. Уже тогда Витторио стал писать статьи в своих социальных сетях, появились его заметки и в итальянских изданиях. Это было мнение человека, вернувшегося с Украины, и его видение событий отличалось от того, что транслировали населению европейские СМИ.
Неприятно поразила итальянца реакция Италии на события, происшедшие 2 мая 2014 года в одесском Доме профсоюзов. Ведущие издания описали это массовое убийство как пожар с жертвами. Несчастный случай. Никто не хотел писать правду.
И тогда Витторио со своими друзьями организовал сбор гуманитарной помощи и отправил ее в Донбасс. Доставка шла через Украину, на блокпостах коробки с медикаментами и продуктами бесцеремонно вскрывали и часть груза оседала на украинской границе, не доходя до нуждающихся.
В конце 2014 года Витторио решил, что это неприемлемо, и понял, что нужно самому отправиться в Донбасс с гуманитарной миссией. Осуществить задуманное удалось в апреле 2015-го. Он приехал в Верону, оттуда на самолете долетел до Москвы, далее – в Ростов. Автобусы до Луганска были переполнены, и Витторио еле смог уехать. Вместе с ним в ЛНР тогда ехало много добровольцев, обычных людей. Путь занял около восьми часов, на автовокзал прибыли с опозданием. Люди, вышедшие из автобуса, буквально в одно мгновение растворились в сумраке луганского вечера. Витторио остался один в незнакомом городе. На вокзале Витторио должны были встречать военкоры, с которыми он переписывался в интернете. Итальянец пытался звонить им по телефону, но связи не было. Мимо проходил военный, он и дал Витторио свой телефон с местной сим-картой. Удалось дозвониться только с десятой попытки. За Витторио прислали машину.
Первым делом ребята заехали в магазин. Полки были почти пустыми. Витторио купил банку готовой к употреблению гречневой каши. Встретившие его ребята предупредили: с водой, электричеством и связью в городе большие проблемы. Поселили Витторио в небольшой комнате без кровати, выдали матрас. Все это сильно отличалось от того, что он видел на Майдане в Киеве. Стало ясно: Евромайдан спонсировался большими деньгами, а здесь все держалось на силе воли людей.
Первую гуманитарку Витторио привез в один из детских садов. Дети заплакали, увидев конфеты, фрукты и овощи. Закупить все это удалось в Луганске на оптовой базе. Тогда там еще можно было что-то найти. Местные жители смотрели на иностранца с удивлением. Они не могли поверить, что тот приехал издалека для того, чтобы им помочь.
Позже военкоры взяли Витторио с собой на фронт. Тогда он узнал, что такое окопы, обстрелы, видел погибших ополченцев. За рекой Северский Донец стояли украинские нацбаты. Витторио понял: это война. Настоящая. ХХI век, географический центр Европы, а здесь убивают людей, которые просят: «дайте нам немного свободы, оставьте наши ценности, нашу историческую память, дайте право говорить на родном языке и жить мирно».
МУЖЕСТВЕННЫЕ ЛЮДИ
Витторио много общался с мирными жителями. Он помнит десятки историй, которые политики демократического Запада не позволят рассказать в подконтрольных СМИ. Одним из первых эмоциональных потрясений итальянца стал рассказ 16-летней девочки из Первомайска. Летом 2014 года украинские нацбаты били артиллерией по рынку, когда туда пришли люди, чтобы получить гуманитарку. Многие тогда погибли. Девочка спаслась потому, что немного опоздала. Но она помнила, как бежала, а вокруг разрывались снаряды. Несмотря ни на что, она осталась в своем городе, сказав итальянцу, что нужна родине. «История 16-летней девочки показала мне характер этих людей. Приехав в Донбасс на две-три недели, я понял, что с этими мужественными людьми имею много общего. Мне комфортнее с ними, чем в Италии», – говорит Витторио.
После пребывания в ЛНР у Витторио появилась возможность попасть в Донецк. В отличие от Луганска здесь фронт проходил по окраинам города. 1-я, 2-я, 3-я линии обороны, красные зоны, частный сектор, жилые массивы, от которых до линии боевого соприкосновения было несколько сотен метров… «В конце огорода видите межу́? Там уже украинские на́цики. А я все равно из своей хаты ни ногой. Ее мой дед построил своими руками», – не раз слышал он от местных жителей.
Первое, что поразило Витторио в Донецке, – это чистота. Красотища. Все ухожено. Прогулялся по набережной реки Кальмиус, где было много молодежи и звучал саксофон. Никто даже не отреагировал, когда за терриконом стали разрываться снаряды, выпущенные из «Градов». Люди продолжали жить свой сегодняшний день, ведь завтра может не наступить. «Я влюбился в этих людей, в это удивительное место, – признался Витторио. – Я часто задумывался потом, как бы народ Италии реагировал на такие события. Точно – иначе. Наверное, многие сбежали бы куда подальше. А здесь сильные люди, они верят: за ними – правда».
Вернувшись в Италию, Витторио понял, как сильно хочет обратно в Донбасс. На родине Витторио почти каждую неделю давал пресс-конференции и в итоге объехал с выступлениями всю страну. Люди интересовались правдой о Донбассе, хотели задать вопросы, высказать свое мнение. Прокуратура возбудила против Витторио уголовное дело по заявлению посольства Украины. По мнению заявителей, кормить голодных людей и писать правду о конфликте оказалось противозаконным деянием. В одном местном издании Витторио представляли как наемника вооруженных формирований, в другом – как итальянского фашиста, в третьем называли коммунистом.
ГЛАВА. БАТЯ. ДРУГ
Витторио вернулся в Донецк и в 2016 году познакомился с первым главой ДНР, Александром Захарченко. Стремясь взять интервью у Александра Владимировича, в регион прибыли журналисты одной крупной итальянской газеты. Витторио сопровождал эту группу, переводил, помогал в организации съемок. После записи интервью глава ДНР сам подошел к Витторио, выделив его из остальных журналистов. Ему было интересно, почему молодой итальянец принял решение связать свою жизнь с Донецком.
Так завязалась их дружба. Они могли беседовать часами, мечтали съездить под Шахтерск, где был первый бой Бати – так Захарченко называли боевые товарищи и граждане республики. Часто воспоминания Бати о сражениях были рассказами не про страшные и кровавые эпизоды, а про солнце на закате и запах травы… Первый глава ДНР очень любил свой родной край. Он хотел, чтобы все было правильно, справедливо, честно. Его любили и уважали люди.
«Во время одного разговора Александр Захарченко сказал, что пора мне найти дончанку, жениться и чтобы были дети! И тогда он бы стал крестным отцом моего сына. Сын у меня родился в 2019 году, когда его уже не стало», – с болью говорит итальянец.
Новость о гибели главы ДНР стала шоком для Витторио. Он долго приходил в себя и не мог поехать на место трагедии. Но еще был профессиональный долг, репортаж о случившемся ждали не только в Донбассе и России, но и за рубежом. И он поехал работать…
Прошло уже много лет, но Витторио каждый год приезжает в день рождения и в день убийства друга на Донецкое море – место захоронения первого главы ДНР, Александра Захарченко, чтобы почтить его память. Часто берет с собой сына.
ЖИТЬ ПО-НОВОМУ
Витторио Ранджелони остался в Донбассе и стал частью Русского мира. Это было взвешенное решение сильного человека. Журналист продолжал писать правду о конфликте. Его статьи и фотоснимки облетели зарубежные издания. Продолжал он заниматься и гуманитарными проектами.
Витторио стал гражданином ДНР, а затем получил гражданство России.
Во время съемок на территории Донецкого аэропорта итальянец познакомился с переводчицей, которая стала его женой. «Сначала она подумала, что я какой-то пижон итальянский, высокомерный, с характером, – улыбается Витторио. – А я сразу, с первого взгляда, понял, что эта милая девушка мне не просто нравится. Очень нравится. Если для итальянок в приоритете всегда карьера, деньги, путешествия, развлечения, то здесь, в России, девушки мечтают о крепкой семье, любви и детях».
Витторио научил жену готовить итальянские блюда по рецептам своей мамы и полюбил тещин борщ. Среди донецкой родни он получил имя Витя, а после рождения сына был переименован в папу Витю.
Только вот война никуда не ушла. Так же, как и остальные дети Донбасса, сын Витторио начал рано понимать происходящее и узнал, что во время обстрелов нужно прятаться. Папа Витя часто повторял с мальчиком алгоритм действий: где опаснее всего находиться, как правильно себя защитить, чего делать нельзя. Но всегда есть то, что невозможно просчитать. Однажды, во время семейной прогулки, они успели покинуть детскую площадку всего за несколько минут до того, как туда прилетел снаряд калибром 155 миллиметров…
Начало специальной военной операции не застало Витторио врасплох. «То, что намечается нечто глобальное, было видно даже не накануне февраля 2022 года, а гораздо раньше, – говорит Витторио. – Осенью Украина начала прощупывать серые зоны в Донбассе и перебрасывать вооружения. Этот факт отражался даже в отчетах ОБСЕ. Они практически ежедневно фиксировали эшелоны военной техники, запрещенные в то время Минскими соглашениями, вблизи линии фронта. Обстановка накалялась. Россия в декабре запросила гарантии безопасности у США и НАТО, обещание того, что не будет дальнейшего расширения альянса, что Украина не войдет в состав НАТО и не станет вооружаться. НАТО в ответ что сделало? Стало еще больше отправлять оружия на Украину. А с какой целью? Понятно, что не просто так. Международное давление и военные приготовления возрастали, в Донбассе объявили эвакуацию. Я помню сирены в городе, призывы покинуть республику. В Дебальцево, откуда отправлялись поезда с беженцами, я понял: будет реакция со стороны Российской Федерации. Потом состоялось признание ДНР и ЛНР. Всеобщая радость. Люди в честь этого исторического события поднимали бокалы и поздравляли друг друга. Это был день, который все так долго ждали».
В тот же день ВСУ накрыли артиллерией Киевский район Донецка. Витторио поехал туда, ему удалось побеседовать с одним из местных жителей. За все годы военного противостояния мужчина уже сбился со счета, сколько «прилетов» пришлось на его двор. Но, несмотря на это, он все равно не покидал многострадальный частный сектор. Даже получив ранение, остался жить в своем полуразрушенном доме. Сидя на маленькой кухне, мужчина радостно рассказывал Витторио о речи Путина, о том, как заплакал от счастья, услышав слова президента России о признании республик Донбасса. Человек искренне верил, что это закончит войну. Как символ его надежды на кухонном столе в вазе стоял маленький флажок России, а на стене в лучах скупого февральского солнца сиял иконостас. И сам этот день был для пожилого дончанина сродни тому, который мы отмечаем 9 мая.
Витторио со съемочной группой вернулся в центр Донецка. Город был пустым. По бульвару шла одинокая женщина. Увидев камеры и журналистов, неожиданно устремилась к ним. «Можно я вам скажу? – спросила она и начала плакать. – Спасибо Путину. Наконец-то, мы все этого ждали».
Народ действительно воспринимал происшедшее как День освобождения. Люди верили, что закончатся подлые и циничные игры с Минскими соглашениями, с постоянными обманами Запада и Украины. Но Витторио понимал неизбежность накала противостояния. И оказался прав. День за днем, месяц за месяцем и год за годом война жила своей жизнью, а люди – своей.
Витторио продолжал работать журналистом и выпускал эксклюзивные материалы. Выезжая на фронт, он, наученный горьким опытом, перестал надевать маркировку представителя СМИ. Европейские коллеги критиковали итальянца за отсутствие отличительного знака на одежде. «Весь мир убежден, что Украина белая и пушистая, поэтому зачем военкору бояться надевать шеврон «ПРЕССА». Они не хотят слышать информацию о том, что для украинских нацистов журналист – приоритетная цель. А если не хотят слышать, значит, такого не было. Простая логика, – говорит Витторио. – Вот они двенадцать лет говорят: русские сами себя бомбят, устраивают провокации, чтобы потом обвинить бедную Украину, а международное сообщество это воспринимает ровно так, как всегда – на стороне Киева».
В 2024 году Витторио, что называется, попал под раздачу. Это произошло на авдеевском направлении. После освобождения города все хотели сделать репортажи про штурмовиков и артиллеристов. А у Витторио появилась возможность снять сюжет про тех парней, работу которых обычно не замечают. Эти ребята эвакуируют подбитую технику с поля боя, чтобы после ремонта вернуть боевую единицу в строй.
Витторио провел с ними целый день. Эвакуировали первую, вторую, третью машину. Каждый выезд – все ближе к линии фронта. Чтобы забрать очередную технику, пришлось двигаться по открытому выжженному полю в узких проходах, расчищенных от мин. На пути – воронка на воронке, некоторые мины торчат из земли, границы проходов обозначены флажками разминирования. Сосредоточенность и внимательность – шанс на безопасное продвижение…
У поселка Водяное стояло несколько БМП. По инструкции, как только начинают транспортировать технику, нужно лечь и выждать: под грунтом могут оставаться мины. Ребята зацепили машину и начали осторожное движение. Отражение взрыва Витторио увидел в очках бойца, который лежал рядом с ним. В это время у журналиста работала камера, момент вспышки остался на записи. Витторио оглушило. На обратном пути под техникой сработала еще одна мина. Два подрыва за один выезд. Это война. Так бывает. Главное – все остались живы.
А позже Витторио попал и под удар украинского дрона-камикадзе, причем произошло это не на линии боевого соприкосновения, а в черте города.
НОВАЯ РОДИНА
Оказалось, что донецкий характер – это и про итальянца Витторио. Сила духа, тяга к справедливости, вера в правду, способность к самопожертвованию – лучшие качества, которыми должен обладать любой человек. И в русском Донбассе он увидел таких людей. Именно здесь Витторио-Никола Ранджелони принял православие. Его крестным отцом стал ополченец первой волны. Подаренный бойцом нательный крест всегда на груди у Виктора – так теперь о нем молятся родные и друзья.
В Донбассе Витторио обрел ту свободу, которую жаждала его душа, нашел настоящих друзей и боевых товарищей, встретил честных и порядочных коллег, а главное – создал семью. Русский мир стал его миром. Россия стала родиной его детей. И день будущей Победы он мечтает встретить в Донецке. Paese che vai, usanza che trovi – «В какую страну придешь, такие обычаи и найдешь». Эту итальянскую пословицу Витторио знает с детства, но именно на русской земле эта народная мудрость зазвучала для него по-новому.