Уже на раз было сказано, что отречение царя Николая Второго было поддержано многими военными, а генералу Алексееву некоторые историки вообще отдают чуть ли не главную роль в давлении на самодержца. Однако были и такие офицеры и генералы, которые сохранили верность царю до последнего вздоха и не приняли февральскую революцию. Одним из них был генерал Федор Артурович Келлер.
Будущий генерал родился в 1857 году в Курске, окончил приготовительный пансион Николаевского кавалерийского училища, а затем, не спросив родителей, поступил в 1-й лейб-драгунский Московский Его Величества полк вольноопределяющимся. В составе этой части Келлер принял участие в Русско-турецкой войне. В боях Федор Артурович отличился и был награжден знаками отличия военных орденов.
Карьера Келлера складывалась весьма благоприятно. В 1901 году его назначили командиром Крымского дивизиона, затем перевели в 11-й драгунский Харьковский полк и, наконец, принял 15-й драгунский Александрийский полк.
Во время революции 1905 года Федор Артурович исполнял обязанности Капишского генерал-губернатора и жестоко подавлял волнения. Памятен случай, когда Келлер приказал высечь прокурора, который отпустил арестованного агитатора. Когда в один день беспорядков на площади в него кинули камень, Келлер крикнул: «Ты что, не видишь, кто сзади меня находится? Вот отсюда!» и указал рукой на свой конный полк. После этого толпа разбежалась, а Келлер занялся арестами зачинщиков. За это польская партия социалистов приговорила Федора Артуровича к смерти и начала готовить на него покушение.
Первое произошло в апреле 1906 года — революционер кинул в него бомбу, завернутую в газету. Однако Келлер не растерялся, поймал бомбу, обезвредил ее, выхватил револьвер и бросился в погоню за злоумышленником. А в мае того же года бомбу кинули под коня, на котором ехал генерал. Федор Артурович был тяжело контужен и долго лечился, после чего его назначили командиром лейб-гвардии Драгунского полка, а в 1913 году его произвели в генерал-лейтенанты.
Во время Первой Мировой войны Федор Келлер проявил себя с наилучшей стороны. В бою у Ярославиц он разбил австро-венгерских кавалеристов, а во время Галицийской битвы организовал преследование противника и взял более 500 пленных. Генерал также сыграл значительную роль в Заднестровском сражении. «Неутомимый кавалерист, делавший по сто верст в день лишь для того, чтобы переменить измученного коня, он был примером для всех», — писал о нем генерал Шкуро.
3 марта 1917 года Келлер с негодованием отреагировал на телеграмму об отречении Николая Второго. Он построил свой корпус и заявил: «Я получил депешу от Государя и о каком-то там Временном правительстве. Я, ваш старый командир, не верю, чтобы Государь Император в такой момент мог добровольно бросить армию и Россию».
Более того, генерал сразу же отправил телеграмму отрекшемуся царю, в которой с негодованием высказался о мятежниках, а также выразил готовность сейчас же навести порядок. Однако телеграмма к Николаю Второму не попала, а, по некоторым данным, почему-то оказалась у генерала Алексеева, который оставил ее у себя. Затем в штаб к Келлеру прибыл генерал Маннергейм и попытался уговорить его изменить позицию. Но генерал был непреклонен. «Я христианин, и думаю, что грешно менять присягу», — сказал Федор Артурович.
После этого Келлер передал корпус генералу Крымову и уехал к семье в Харьков. В этом городе его навестил генерал Казанович и долго убеждал его уехать на Дон и вступить в Добровольческую армию. Но Келлер наотрез отказался, так как считал и Алексеева, и Деникина «февралистами» и заявил, что будет ждать силы, которая открыто выступит под монархическим знаменем.
Через некоторое время, когда немцы начали формировать для противостояния большевикам три монархические армии — Псковскую, Астраханскую и Южную — генерал дал согласие возглавить Псковскую армию и даже начал формирование штаба в Киеве. Однако этим планам не суждено было осуществиться — все нарушило восстание Петлюры.
Келлер организовал Совет обороны и на третий день командования подписал указ о восстановлении монархии. Деникин считал активность генерала вредной для Белой армии, ведь такая деятельность Келлера отталкивала возможных союзников, и обвинял его в крайне правом уклоне. Федор Артурович относился с демонстративным презрением к гетману Скоропадскому и его правительству, делал вид, что их вообще не существует.
Большое сопротивление гетманского правительства вызвало требование Келлера передать ему всю полноту власти. Генерал был вынужден уйти в отставку, а Киев со всех сторон был обложен петлюровцами. Келлер собрал небольшой отряд и собирался прорваться на Дон и даже выдержал один бой на Крещатике, отбросив наступавший отряд петлюровцев.
Поняв безнадежность положения, генерал отступил в Михайловский монастырь, приказал подчиненным сорвать погоны и скрыться, а сам остался. Мог ли генерал бежать? Безусловно. Его даже пытались спасти — германский полковник Купфер предлагал ему спрятаться в немецкой комендатуре, но Келлер отказался, когда узнал, что ему придется накинуть на себя шинель германской армии и сдать Георгиевскую шашку.
В монастыре Келлера и двух его адъютантов арестовали петлюровцы, а в ночь на 21 декабря 1918 года, они были убиты конвоем на Софийской площади во время перевода в Лукьяновскую тюрьму. Тела обнаружил епископ Нестор Камчатский и захоронил их под чужими именами в Покровском монастыре.
К генералу Келлеру можно относиться по-разному. Но нельзя отрицать одного — в отличие от многих офицеров царской армии он не нарушил присягу и сохранил свои убеждения до последнего вздоха.