О том, как проводила свободное время легендарная профессура, и что из этого вышло — Мария Штейнман — кандидат филологических наук, профессор НИУ ВШЭ:
Представьте оксфордских преподавателей, которые по вечерам собираются в уютном пабе и разговаривают о литературе. Паб, где на вывеске изображен орел, несущий в клюве запеленутого ребенка, носит гордое имя «Орел и дитя», который они переименовали на «Птичку и младенца».
В шутку ли, всерьез ли, английские профессора называли себя Инклингами (слово одновременно отсылает к «ink» — «чернила» и «inkling» — «намек, склонность, предположение»).
Инклинги — это неформальное объединение преподавателей, благодаря которому в ХХ веке сформировался жанр фэнтези… и не только он. Члены этого кружка рассказывали друг другу истории, делились сюжетами, спорили... а иногда и помогали обрести Бога.
Ключевые фигуры — Джон Рональд Руэл Толкин и Клайв Льюис. Для них кружок был пространством совместного творчества. В нем писатели становились бета-ридерами друг для друга.
Помимо них, в состав Инклингов входили писатель Чарльз Уильямс, старший брат Клайва Льюиса, Уоррен, ученый-филолог Оуэн Барфилд, Адам Фокс — декан богословия в колледже Св. Магдалены, врач Роберт Хавард. Позже в круг Инклингов вошел младший сын Толкина, Кристофер. Также в объединении состоял оксфордский ученый и преподаватель Хьюго Дайсон. Последнему пришелся не по душе «Властелин колец», черновые наброски которого читал Толкин на встречах с друзьями.
Этому предшествовала история. Однажды Толкин и Льюис заключили пари, подбросив монетку: кому выпадет писать роман о путешествии в космосе, а кому — о путешествии во времени. Так зародилась «Космическая трилогия» Клайва Льюиса, где в третьей части он прямо упоминает толкиновский Нуменор. Правда, он пишет слово с ошибкой – Нуминор. Это доказывает, что Льюис записал его на слух, по следам разговоров — скорее всего, в том самом пабе.
А как же с путешествием во времени? Эта идея лежит в основе «Сильмариллиона» Толкина. Сюжет касается прошлого Средиземья — так что путешествие по оси времени совершают и автор, и читатель. Из «Сильмариллиона», как из зерна, вырастет и «Хоббит», и изначально задуманный как его продолжение «Властелин колец» в конце 1930-х годов.
Но главное — Инклингов объединяло понимание божественной природы творчества, языка и мифа. Для Толкина, Льюиса и Барфилда было очевидно, что источником литературных мифов и архетипов был тот Создатель, который породил и реальный мир. А следовательно, создание литературных миров уподобляет автора Творцу, ибо в этом заключается смысл библейского выражения: И сотворил Бог человека по образу Своему (Быт 1:26-27).
Об этом рассуждает Толкин в поэме «Мифопоэйя». Текст родился из разговора Толкина, Льюиса и Хьюго Дайсона на прогулке ветреным оксфордским вечером 19 сентября 1931 года. Льюис отстаивал идею, что миф — всего-навсего красивая ложь. Толкин возражал — и эти возражения выстроились в строки, написанные той же ночью:
Мой милый сэр, — писал я, не навек
Был осужден и проклят человек.
Пусть благодати ныне он лишен,
Но сохранил еще своей древний трон.
Ведь белый луч, через него пройдя,
Рождает семь цветов; они ж плодят
Живые образы — сознания дары.
Так он творит вторичные миры.
Пускай мы спрятали за каждый куст
Драконов, эльфов, гоблинов. И пусть
В богах смешали мы со светом мрак —
Мы обладаем правом делать так.
Как прежде, праву этому верны,
Творим, как сами мы сотворены.
(перевод С. Кошелева)
Именно этот разговор с Толкином стал для Льюиса отправной точкой в его возвращении к вере, открывшее в нем и христианского проповедника, и автора философских притч, и автора фэнтези.
Встречи Инклингов длились почти двадцать лет, с 1930-х до 1949 год. Они подарили миру главные фэнтези-вселенные: «Властелин колец» Толкина, «Хроники Нарнии» и «Космическая трилогия» Клайва Льюиса.