Стою я в белом платье перед зеркалом, поправляю фату, а мама суетится рядом.
— Танечка, ты такая красивая, — говорит она, вытирая слезы, — Как принцесса из сказки.
Принцесса из сказки. Если бы она знала, во что превратится эта сказка через полчаса.
— Мам, не плачь, — прошу я, — А то у меня макияж потечёт от твоих слёз.
— Да-да, — кивает мама, — Просто так волнуюсь. Дочка моя замуж выходит!
За стенкой слышен голос папы:
— Женихи приехали! Алексей уже у входа стоит!
Алексей. Мой жених. Вчера ещё целовал меня и говорил, что завтра станет самым счастливым человеком на земле.
— Пойдёмте, дорогая, — торопит мама, — Время пришло.
Иду по коридору загса в белом платье, которое выбирали полгода. Слышу, как гости шепчутся:
— Какая красивая невеста!
— Платье-то какое шикарное!
— Молодые такая пара хорошая!
Хорошая пара. Мы с Алексеем встречались три года. Он делал предложение романтично — в ресторане, на коленях, с кольцом в бокале шампанского. Я была счастлива, что нашла своего человека.
Вхожу в зал бракосочетания. Гости встают, оборачиваются, улыбаются. Цветы, музыка, торжественная атмосфера. Но где жених?
Оглядываюсь — Алексея нет на месте. У алтаря стоит только работник загса с папкой в руках.
— Где Алёша? — шепчу подруге Свете.
— Не знаю, — пожимает она плечами, — Только что здесь был.
Только что был. А сейчас нет. Сердце начинает биться как сумасшедшее.
— Может, в туалет вышел? — предполагает мама.
— Да, наверное, — соглашаюсь я, хотя внутри уже всё сжалось от страха.
Проходит минута, другая, третья. Алексея всё нет. Гости начинают переглядываться, шептаться.
— Танечка, — подходит работница загса, — А где жених? Нам пора начинать церемонию.
— Сейчас придёт, — отвечаю я, улыбаясь через силу.
Но Алексей не приходит. Проходит ещё пять минут. Атмосфера в зале становится напряжённой.
— Лёша! — громко зовёт его отец, — Где ты там?
Тишина. Только тиканье часов на стене.
Папа выходит искать жениха. Возвращается через несколько минут с растерянным лицом.
— Алексея нигде нет, — говорит он тихо, — Охранник видел, как он выбежал из здания и сел в машину.
Выбежал и сел в машину. Эти слова ударяют меня как молнией.
— Как это — выбежал? — не понимаю я.
— Говорит, парень был бледный, испуганный, — продолжает папа, — Сел в машину и уехал.
Уехал. Мой жених сбежал прямо из-под венца. В зале становится так тихо, что слышно, как кто-то тяжело дышит.
— Таня, — подбегает ко мне мама Алексея, тётя Валя, — Я не понимаю, что происходит. Лёша с утра нервничал, но я думала — это обычное волнение.
С утра нервничал. А я-то думала, он радуется предстоящему браку.
— Может, ему плохо стало? — предполагает кто-то из гостей, — Может, в больницу увезли?
— Если бы в больницу, то не один же ехал бы, — возражает другой голос.
Не один же ехал бы. Правильно. Значит, не заболел, а сбежал. Как последний трус.
— Таня, — берёт меня за руку Света, — Давай ему позвони. Может, что-то случилось.
Достаю телефон дрожащими руками. Набираю Алёшин номер. Абонент недоступен.
Набираю ещё раз. Опять недоступен.
— Телефон отключил, — говорю я, и голос срывается.
Отключил телефон. В день собственной свадьбы. Что может быть подлее?
— Танечка, милая, — подходит работница загса, — Нам нужно освобождать зал. Через час следующая церемония.
Нужно освобождать зал. Конечно. Жизнь продолжается. Кто-то другой сегодня будет счастлив.
— Мамочка, — шепчу я, — Что делать?
— Не знаю, доченька, — мама обнимает меня, — Не знаю.
А гости стоят и не понимают — расходиться им или ждать. Кто-то сочувственно качает головой, кто-то шепчется с соседом.
— Может, в ресторан поедем? — неуверенно предлагает папа, — Всё же заказано, деньги заплачены.
В ресторан без жениха. На собственную несостоявшуюся свадьбу.
— Не могу, — качаю головой, — Не смогу.
— Понимаю, — кивает папа, — Тогда домой?
Домой. В платье невесты, без мужа, с разбитым сердцем.
— Танечка, — подходит тётя Валя, — Прости его, пожалуйста. Не знаю, что на него нашло.
Простить. Человека, который унизил меня перед всеми родными и друзьями.
— Валентина Петровна, — говорю я холодно, — Мне нечего прощать. У меня больше нет жениха.
— Но Танечка...
— Нет! — резко говорю я, — Всё. Алексей сделал свой выбор.
Сделал свой выбор. Выбрал трусость вместо любви.
Гости начинают расходиться. Кто-то подходит, говорит слова поддержки. Кто-то просто молча жмёт руку. А кто-то уходит, стараясь не встречаться взглядом.
— Таня, — говорит двоюродная сестра Оля, — Может, он ещё вернётся? Может, просто испугался?
Испугался. Взрослый мужчина тридцати лет испугался собственной свадьбы.
— Не вернётся, — отвечаю я, — И не нужно.
Остаёмся только мы — самые близкие. Родители, Света, пара родственников. Все растерянные, не знают, что сказать.
— Поехали домой, — решает мама, — Переоденешься, успокоишься.
Домой в свадебном платье. Как в страшном сне.
По дороге молчим. Что тут скажешь? Какие слова подобрать к такой ситуации?
Дома сижу на диване в свадебном платье и смотрю в стену. Мама хлопочет рядом — чай заваривает, бутерброды делает. Как будто еда может помочь.
— Танечка, — садится она рядом, — Поешь хоть что-нибудь.
— Не хочу, — отвечаю я.
— Но надо же...
— Мам, оставь меня, пожалуйста.
Мама уходит, а я остаюсь одна с этой болью в груди. Почему? За что? Что я сделала не так?
Вспоминаю вчерашний вечер. Алёша приходил прощаться перед свадьбой — традиция такая, жених и невеста не должны видеться в день венчания до церемонии.
— Завтра станешь моей женой, — говорил он, целуя меня, — Как долго этого ждал!
Как долго ждал. А утром сбежал.
— Тань, я тебя так люблю, — шептал он, — Будем счастливы, обещаю.
Обещал. А что стоят обещания труса?
Может, были признаки? Может, я что-то не заметила?
Действительно, последнее время он был какой-то странный. Задумчивый, рассеянный. Я думала — работа, стресс. А оказывается, сомневался в нашем браке.
— Таня, а ты точно хочешь замуж? — спрашивал он недели две назад.
— Конечно хочу, — удивилась я тогда, — А ты разве нет?
— Хочу, хочу, — поспешно ответил он, — Просто волнуюсь.
Волнуется. А я поверила.
— Знаешь, — говорил он на прошлой неделе, — А может, не будем пышную свадьбу делать? Распишемся тихо и всё?
— Алёш, — возмутилась я, — Всё уже заказано, гости приглашены!
— Да-да, ты права, — согласился он, — Глупости говорю.
Глупости. Это была попытка найти выход, а я не поняла.
— А вдруг мы не подходим друг другу? — спрашивал он позавчера.
— После трёх лет встреч ты в этом сомневаешься? — удивилась я.
— Не сомневаюсь, просто думаю, — пробормотал он.
Просто думал. И додумался до того, что сбежал в последний момент.
Звонит телефон. Мама берёт трубку.
— Алло? — говорит она, — Да, это квартира Горловых.
Пауза. Мама смотрит на меня.
— Нет, — говорит она холодно, — Танечка с вами разговаривать не будет.
Кладёт трубку.
— Алёша звонил? — спрашиваю я.
— Он, — кивает мама, — Хотел извиниться.
Извиниться. За что? За то, что опозорил на весь город? За то, что заставил родителей тратить деньги на свадьбу? За то, что разбил мне сердце?
— Что сказал?
— Что не смог. Что испугался ответственности.
Испугался ответственности. В тридцать лет. Взрослый мужчина испугался ответственности за собственную семью.
— Ещё что-нибудь?
— Что любит тебя, но не готов к браку.
Любит, но не готов. Красиво. Значит, три года встреч, предложение, подготовка к свадьбе — всё это было неготовностью к браку.
— Будет ещё звонить, — предупреждает мама, — Что ему говорить?
— Ничего не говорить. Просто клади трубку.
Класть трубку. Так же, как он поступил с нашими отношениями.
Вечером приходит Света. Садится рядом, молчит. Иногда лучше помолчать, чем сказать что-то не то.
— Зря я ему поверила, — говорю я наконец.
— Таня, ты не виновата, — отвечает подруга, — Кто мог подумать, что он так поступит?
Кто мог подумать. Я должна была. Должна была видеть признаки, понимать намёки.
— Знаешь, — продолжаю я, — Хорошо, что он сбежал до росписи, а не после. Представляешь, если бы через месяц после свадьбы заявил, что ошибся?
— Не думай об этом, — просит Света, — Болеть будет ещё сильнее.
Болеть будет сильнее. А как сейчас — не больно, что ли?
— Света, а что люди говорят?
— Какие люди?
— Ну которые на свадьбе были. Наверняка уже весь город знает.
— Таня, не думай о людях. Подумай о себе.
О себе. А что обо мне думать? Я — брошенная невеста. Женщина, от которой сбежал жених прямо из-под венца.
— Все будут жалеть меня, — говорю я, — Бедная Таня, её жених сбежал.
— Пусть жалеют, — пожимает плечами Света, — А ты поднимешь голову и будешь жить дальше.
Жить дальше. Легко сказать. А как жить, когда все планы рухнули?
Мы планировали медовый месяц в Турции. Путёвки купили, отпуска взяли. Планировали снимать квартиру побольше, потом детей заводить. У нас была целая жизнь впереди.
А теперь что? Одиночество, пустота, разочарование.
— Таня, — говорит Света осторожно, — А может, это к лучшему? Может, вы действительно не подходили друг другу?
К лучшему. Интересно, а позор перед родными и друзьями — это тоже к лучшему?
— Света, — говорю я устало, — Если мы не подходили друг другу, надо было это понять раньше. А не в день свадьбы.
— Ты права, — соглашается подруга, — Алёша поступил как последний трус.
Как последний трус. Именно так. И теперь я это знаю точно.
Звонит телефон. Мама идёт к нему, но я её останавливаю.
— Не подходи. Если это он — пусть поймёт, что разговора не будет.
Телефон звонит долго, потом замолкает. Через минуту снова начинает звонить.
— Настойчивый, — замечает Света.
— Да пусть звонит, — отвечаю я, — Всё равно не подойду.
Не подойду. Потому что сказать ему нечего. А выслушивать оправдания не хочу.
— Таня, — говорит мама, заглядывая в комнату, — Может, всё-таки поговоришь с ним? Выяснишь, что случилось?
— Мам, мне не нужно ничего выяснять. Всё ясно и так.
— Но может быть...
— Мам, — перебиваю я, — Какое может быть? Он сбежал с собственной свадьбы! Что тут ещё выяснять?
Мама замолкает. Понимает, что я права.
А я сижу и думаю — что дальше? Как жить после такого позора? Как смотреть людям в глаза?
Завтра на работу идти. Все будут знать о случившемся. Будут сочувствовать, жалеть, а за спиной шептаться.
Послезавтра встречу знакомых на улице. Будут неловко улыбаться, не знать, что сказать.
Через неделю пойду в магазин, и продавщица спросит: "Как дела на личном фронте?" А что ответить? Что жених сбежал прямо из загса?
— Знаешь что, — говорю я Свете, — Хочу уехать отсюда.
— Куда?
— Не знаю. К тёте в Москву. Или к сестре в Питер. Подальше от этого города.
— Таня, нельзя от проблем убегать.
— Не от проблем убегаю, а от сплетен. Надоело быть объектом жалости.
Объектом жалости. "Бедная Таня, такой позор пережила". Не хочу быть бедной Таней.
— А работа?
— Найду другую. Везде бухгалтеры нужны.
— А родители?
— Родители поймут. Им тоже нелегко будет — соседи, знакомые, все будут расспрашивать.
Света молчит. Понимает, что я права.
— Тогда когда уезжаешь?
— На следующей неделе. Соберусь и уеду.
— Надолго?
— Не знаю. Может, навсегда.
Навсегда. Зато не буду каждый день вспоминать о том дне, когда должна была стать самой счастливой, а стала самой несчастной.
Света уходит поздно вечером. Остаюсь одна с мыслями и болью.
Сижу в том же свадебном платье — снимать не хочется. Пусть напоминает о том, какой я была дурой. Поверила, доверилась, открыла сердце.
А он что сделал? Растоптал моё доверие, мою любовь, мою мечту о счастливой семье.
Но знаете что? Я встану завтра утром, сниму это платье, соберу чемодан и уеду. Начну новую жизнь в новом городе. Без Алексея, без воспоминаний, без этого позора.
А он пусть остаётся здесь со своими страхами и сомнениями. Пусть объясняет друзьям, почему сбежал с собственной свадьбы. Пусть мучается совестью, если она у него есть.
Я больше не буду тратить на него ни одной слезинки. Не стоит он того.