Прошло три дня с того злополучного момента в часовне, когда Мэрэлен высказала все, что наболело, гостям и исчезла, словно утренний туман. Замок Всевышнего погрузился в гнетущую тишину: слуги крались по коридорам на цыпочках, а воздух казался густым от невысказанных упреков и подозрений.
Дайман сидел в своих покоях, упорно точя меч. Ритмичный скрежет металла о камень был единственным звуком, разрывавшим тишину, — если не считать обломков тренировочных манекенов, усеявших пол вокруг, словно поверженные враги на поле битвы его ярости.
— Ваша светлость, — раздался приглушенный голос стражника за дверью. — Микаэль просит аудиенции.
— Пусть катится к чертям, — проворчал Дайман, не отрываясь от дела.
— Он говорит, это касается… той леди.
Рука Даймана замерла. Он медленно поднял голову, уставившись на дверь, будто она была врагом.
— Впустите его. И оставьте нас наедине.
Микаэль вошел, и Дайман едва удержал меч в руках. Брат выглядел тенью самого себя: темные круги под глазами, впалые щеки, растрепанные волосы, которые прежде были идеально уложены.
— Ты выглядишь как ходячий мертвец, — без тени жалости отметил Дайман.
— А ты — как разбойник после рейда, — парировал Микаэль, оглядывая хаос в комнате: разбитые стулья, порванные гобелены. — Вымещаешь злость на мебели?
— Лучше на мебели, чем на твоей самодовольной физиономии.
Они уставились друг на друга, воздух между ними искрил от напряжения. Наконец Микаэль тяжело вздохнул и рухнул в ближайшее кресло, которое жалобно скрипнуло.
— Я знаю, где она.
Дайман вскочил, меч с лязгом упал на пол.
— Где? Говори!
— В замке Эсмеральды. Заперлась в северной башне, никого не пускает. Еду принимает только через окно — на веревке, как в осажденной крепости.
— Откуда ты… — начал Дайман, но Микаэль поднял руку.
— У меня свои источники. Неважно. Главное — она там одна, злая, как фурия, и… несчастная. По-настоящему несчастная.
Дайман прошелся по комнате, сжимая кулаки. Полы скрипели под его шагами.
— И что ты предлагаешь? Отец приставил к нам стражу, мы не можем шагу ступить без хвоста.
— А если… — Микаэль замялся, но затем выпрямился, глаза его загорелись. — Если мы объединимся? Забудем на время о ссорах и пойдем вместе.
— Объединимся? — Дайман фыркнул, но в его голосе сквозила горечь, а не веселье. — Ты увел мою девушку, а теперь хочешь, чтобы я тебе помогал?
— Я не уводил ее! — вспыхнул Микаэль, вскочив на ноги. — Она сама… сама выбрала меня тогда, в саду. Или ты забыл?
— Заткнись! — рявкнул Дайман, его лицо исказилось. — Просто… молчи.
Тишина повисла, тяжелая, как свинцовая туча. Дайман опустился на край кровати, уставившись в пол.
— Допустим, я соглашусь. Что дальше? Какой у тебя план?
Микаэль оживился, подался вперед:
— Помнишь старые канализационные туннели под городом? Те, что тянутся от нашего замка ко всем кварталам столицы?
— Те, где мы прятались от отца в детстве? — Дайман кивнул, в глазах мелькнуло что-то ностальгическое.
— Точно. Один из них выходит прямо под замком Эсмеральды — в винных подвалах.
Дайман задумчиво потер подбородок. План был безумным, рискованным, но в нем чувствовался отголосок их мальчишеских приключений.
— Даже если доберемся, что скажем? «Привет, Мэрэлен, мы проползли через стоки, чтобы встретиться с тобой?»
— Нет, — Микаэль покачал головой. — Мы скажем, что оба были идиотами. Что дадим ей время. Что просто хотим убедиться, что она в порядке. Без давления, без ультиматумов.
— И ты думаешь, она нас выслушает? После всего?
— А какой у нас выбор? Сидеть и ждать, пока отец выдаст ее за кого-то другого?
Дайман подошел к окну, глядя на вечерний город: огни домов мерцали, словно далекие звезды в ночном небе.
— Ладно, — выдохнул он наконец. — Но у меня условие.
— Какое?
— Мэрэлен будет моей. Ты отступишь. Полностью.
Микаэль побледнел, его глаза сузились:
— Дайман, это…
— Это мое условие. Принимай или проваливай.
Пауза растянулась, воздух вибрировал от напряжения. Микаэль медленно кивнул, но в глубине его глаз мелькнуло что-то хитрое, неуловимое.
— Хорошо. Я отступлю.
"Прости, брат, — подумал он. — Но в любви все средства хороши. Мэрэлен будет моей, даже если придется солгать".
* * *
Полночь опустилась на замок, словно черный плащ. Коридоры пустовали, лишь редкие факелы отбрасывали дрожащие тени. Братья встретились у потайной двери в подвал — той самой, за которой скрывались туннели их детских игр.
— Уверен, что стража ничего не заподозрит? — прошептал Микаэль, оглядываясь, сердце колотилось в груди.
— Я подмешал им снотворное в вино, — усмехнулся Дайман, его глаза блестели в полумраке. — Старый трюк из Аренгома. Будут храпеть до рассвета.
— Если отец узнает…
— Если узнает, нам уже будет все равно. Либо мы вернемся с Мэрэлен, либо… — Дайман не договорил, но в его голосе звучала решимость.
Дверь открылась с жалобным скрипом, и в лица ударил запах сырости и гнили — словно дыхание забытого подземелья.
— Святые небеса, — поморщился Микаэль, зажимая нос. — Я забыл, какая здесь мерзость.
— Это еще ничего, — мрачно отозвался Дайман, зажигая факел. Пламя осветило скользкие ступени, ведущие вниз. — Дальше будет хуже.
Они спустились. Стены туннеля сочились слизью и плесенью, под ногами хлюпала мутная вода. В темноте пищали крысы, их глазки блестели, как крошечные рубины.
— Помнишь, — внезапно сказал Микаэль, его голос эхом отразился от стен, — как мы здесь играли в рыцарей? Ты всегда был драконом, а я — героем, спасающим принцессу.
— Помню, — буркнул Дайман, осторожно ступая. — И ты всегда проигрывал.
— Потому что ты жульничал! Поджигал мои «доспехи» из старых тряпок.
— Драконы не следуют правилам.
Несмотря на вонь и напряжение, оба усмехнулись. На миг они снова стали теми бесстрашными мальчишками, для которых туннели были царством приключений, а не отчаяния.
Но иллюзия рассеялась, когда в нос ударил особенно тошнотворный запах.
— Фу, дьявол! — Микаэль зажал нос рукавом. — Что это?
— Мы под скотобойней, — объяснил Дайман. — Они сливают отходы прямо сюда.
— Идеально. Мы явимся к Мэрэлен, пахнущие, как…
— Как два болвана, проползшие через ад ради любви? — саркастически закончил Дайман.
Они брели еще час, петляя по лабиринту, иногда погружаясь по пояс в зловонную жижу, чтобы обойти завалы. Микаэль поскользнулся дважды, плюхаясь лицом в грязь, и каждый раз Дайман хохотал, злорадно хлопая брата по плечу.
— Не смешно! — шипел Микаэль. — Это… отвратительно!
— Еще как смешно! Ты похож на тролля из болотной сказки.
— Сам-то! У тебя в волосах… это что, дохлая крыса?
Дайман в панике схватился за голову, нащупал что-то мокрое и скользкое и с отвращением отшвырнул в темноту.
— Черт… Мэрэлен нас точно прогонит в таком виде.
— В замке есть бани, — напомнил Микаэль. — Если проберемся незамеченными…
— Если.
Наконец впереди забрезжил слабый свет — решетка, ведущая в подвалы Эсмеральды. Братья обменялись взглядами.
— Готов? — спросил Дайман.
— А есть выбор?
Решетка скрипнула, словно жалуясь на вековую ржавчину, и они застыли, вслушиваясь. Тишина. Подвал встретил их пылью и терпким ароматом старого вина — после вони канализации это казалось почти блаженством. В темноту уходили ряды бочек.
— Куда теперь? — прошептал Микаэль.
— В северную башню. Если твои источники не ошиблись.
— Они не ошибаются.
Они пробирались по замку, словно тени. Несколько раз им пришлось юркать за гобелены, пропуская служанок. Те морщились, уловив тяжелый запах.
— Мы воняем на весь замок, — прошипел Микаэль.
— Тише.
Северная башня вздымалась над ними, словно каменный страж. Винтовая лестница вела к двери под самой крышей.
— Она там, — выдохнул Микаэль.
— Откуда знаешь?
— Чувствую… ее след в воздухе.
Дайман закатил глаза, но промолчал. Они поднимались осторожно, ступень за ступенью. У двери остановились.
— Постучим? — предложил Микаэль.
— Великолепная мысль. «Тук-тук, это мы, два смердящих идиота».
— Есть вариант лучше?
Дайман толкнул дверь. Та поддалась без сопротивления — не заперта.
* * *
Комната тонула в полумраке: единственная свеча мерцала на столе, заваленном фолиантами и свитками. В кровати, под ворохом одеял, угадывалась фигура.
Братья переглянулись и на цыпочках приблизились. Мэрэлен спала, рыжие кудри разметались по подушке, лицо даже во сне сохраняло упрямое выражение.
— Она… такая красивая, — прошептал Микаэль, не в силах отвести взгляд.
— Заткнись, — шикнул Дайман, но сам замер, заворожённый.
Вдруг Мэрэлен открыла глаза.
Мгновение — замешательство. Затем ее губы раскрылись для крика, но Дайман метнулся вперед, зажимая ей рот ладонью.
— Тихо! Это мы! Не кричи, пожалуйста!
Она замычала, глаза вспыхнули яростью. Укусила его за руку.
— Ай! Чертова… — Дайман отдернул ладонь, тряся ею.
— Вы?! — Мэрэлен села, хватая воздух. — Вы с ума сошли? Как вы здесь оказались? И… фу, от вас несет, как от…
— От канализации, — мрачно подтвердил Микаэль. — Мы через нее пробрались.
— Через канализацию?! — Она уставилась на них, потрясенная. — Вы правда полезли в… эту мерзость ради меня?
— Чтобы поговорить, — быстро вставил Дайман. — Мэрэлен, выслушай нас. Мы оба были идиотами. Я вел себя как собственник, будто ты — моя вещь. Но эти три дня были пыткой. Мы осознали свои ошибки.
— Осознали? — Она скептически изогнула бровь. — За три дня? Как удобно.
— Три бесконечных дня, — вздохнул Микаэль. — Мэрэлен, нам жаль. Мы не должны были драться из-за тебя, как звери, решать за тебя, молчать, когда тебя тащили под венец…
— Не должны были? — Ее голос набирал силу, глаза сверкали. — Вы вообще представляете, через что я прошла? Быть разменной монетой в ваших играх, в планах вашего отца? Я чувствовала себя куклой!
— Мы понимаем, — тихо сказал Дайман. — Поэтому и пришли. Чтобы все исправить.
— Исправить? — Она рассмеялась, но смех был горьким. — И как? Опять будете уговаривать?
Дайман шагнул ближе:
— Выбери меня. Я знаю, я был эгоистом, но люблю тебя по-настоящему. Не как трофей — как женщину, которая изменила меня. Микаэль согласен отступить.
Микаэль кивнул, скрывая боль в глазах:
— Да. Если ты выберешь его, я… уйду в сторону. Буду рад за вас.
"Лжец, — подумал он. — Но пока это сработает".
Мэрэлен долго смотрела на них, затем встала. Ночная рубашка обрисовывала ее фигуру, и братья смущенно отвели взгляды.
— Значит, вы снова все решили? — Голос ее был тихим, но опасным. — Дайман получит меня, Микаэль благородно уйдет, и сказка со счастливым концом?
— Мэрэлен… — начал Дайман.
— Нет! — Она топнула ногой, глаза полыхнули. — Вы опять за свое! Решаете мою судьбу, будто я — приз в турнире! А может, я не хочу выбирать? Может, мне осточертели ваши интриги?
— Это не интриги! — воскликнул Микаэль. — Мы правда любим тебя. Оба.
— Любите? — Она покачала головой. — Знаете, мне плевать. Я устала быть причиной ваших драк, вашим трофеем. Хочу жить своей жизнью, без вас!
— Но… — попытался Дайман.
— Никаких «но»! Убирайтесь! Оба! Сейчас же!
— Мэрэлен, умоляю…
— Убирайтесь! — Она схватила подсвечник с тумбочки. — Или я заору, и вся стража сбежится!
Братья отступили к двери.
— Мы просто хотели… — Дайман сделал последнюю попытку.
— Знаю, чего вы хотели, — устало сказала она, опуская подсвечник. — Но я вымотана. Мне нужно время. Чтобы разобраться в себе. Без вас, без давления, без этого цирка.
— Сколько времени? — тихо спросил Микаэль.
— Не знаю. Месяц, год… может, вечно.
— Ты не можешь вечно торчать в этой башне, — заметил Дайман.
— Почему нет? — Она грустно улыбнулась. — Здесь покой. Книги, тишина. Никто не дерется из-за меня, не навязывает брак.
— Это не жизнь, — возразил Микаэль.
— А что жизнь? Быть чьей-то женой? Собственностью? Нет, спасибо.
Она распахнула окно, впустив холодный ветер.
— Уходите так же, как пришли. И не возвращайтесь, пока я не позову.
— А позовешь? — с надеждой спросил Дайман.
— Может быть. Время покажет.
* * *
Братья плелись по туннелям в тяжелой, липкой тишине. Факел чадил, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени, будто сами коридоры следили за ними. Вода хлюпала под ногами, отдаваясь мерзким холодом в сапогах, а где-то в темноте скреблись крысы.
— Что это было? — не выдержал Микаэль, нарушив гнетущее молчание.
— Полное фиаско, — мрачно отозвался Дайман, и его голос гулко прокатился по низкому своду.
— Мы проползли через эту гадость, чтобы она нас выставила?
— Похоже.
Они свернули, и вода поднялась по колено, ледяная, вязкая.
— Знаешь, — сказал Микаэль, стараясь не смотреть в темноту, — может, она права.
— В чем?
— Во всем. Мы вели себя как идиоты: дрались, делили ее, как добычу…
— Я не делил ее как добычу! — вспыхнул Дайман, и пламя факела дрогнуло от его резкости.
— Нет? А твое «она будет моей, ты отступишь» — это что?
Дайман замолк, глухо заскрежетав зубами, признавая правду в словах брата.
— Слушай, — продолжил Микаэль, устало. — Давай правда дадим ей время. Перестанем давить, преследовать. И… бороться друг с другом.
— Просто ждать?
— А что еще?
Дайман пнул проплывающую крысу. Та жалобно взвизгнула и исчезла под мутной водой.
— Ненавижу ждать.
— Я тоже. Но выбора нет.
Они выбрались на поверхность под утро. Влажный воздух подземелий сменился резким холодом, небо розовело на востоке, и первые лучи окрашивали крыши города медным светом.
— Нужно вернуться незаметно, — сказал Дайман, отряхивая грязь с плаща.
— И помыться. Немедленно, — добавил Микаэль, морщась от собственного запаха, от которого выворачивало желудок.
Но у ворот их уже ждал отец. Всевышний стоял неподвижно, скрестив руки на груди.
— Доброе утро, сыновья, — холодно произнес он. — Удачная вылазка?
Бежать было поздно.
— Отец, мы объясним… — начал Микаэль.
— Объясните? — Отец шагнул ближе, и камни мостовой будто дрогнули под его поступью. — Почему ослушались приказа? Отравили стражу? И почему от вас разит, как от помойки?
— Мы были у Мэрэлен, — выпалил Дайман. — Хотели поговорить.
— И для этого полезли в стоки? — В голосе отца мелькнуло изумление, быстро сменившееся презрением. — Вы… безумцы?
— Мы любим ее, — тихо сказал Микаэль, и слова его прозвучали почти как мольба.
Отец долго смотрел на них, словно пытаясь прожечь насквозь, затем рассмеялся — горько, без тепла, с тенью отвращения.
— Любовь… — он произнес это слово как проклятие. — Из-за нее вы ползаете в грязи. И что сказала ваша… возлюбленная?
— Выгнала нас, — признался Дайман, опустив глаза.
— Выгнала? После всего?
— Сказала, что ей нужно время, — добавил Микаэль.
— Время… — повторил отец, сжимая пальцы. — У вас его будет в избытке. В комнаты. Стража удвоена. Еще одна выходка — и я разлучу вас: Даймана в легион, Микаэля в монастырь. Последнее предупреждение.
— Да, отец, — хором ответили они, вдавленные в землю его взглядом.
— И помойтесь! — добавил он, резко отвернувшись. — Вы позорите наш род.
✨ Подробности о жизни Даймана, Мэрэлен и Микаэля доступны в телеграм-каналах «Проект Семь» и «Игра в Реальность».