В темных двориках детства пахло снегом и леденцом,
шепталась улица дождём, как старый друг.
Я считал часы на стене дома, будто они держат
тайну первого открытия и первый смех на дворе. Там, за калиткой, мир казался бесконечным,
а каждый камень помнил мои маленькие шаги. Я учился слышать тишину между словами
и ловить запах лука, кофе и мокрой земли.
Смех друзей звучал как звон колокольчиков
над крышами, где снег укрывал мои мечты. И если сейчас зову прошлое — оно возвращается мягко,
как письмо, застывшее во времени на подоконнике.
Там где свет лампы рисовал тени на стене,
детство живет, пока дождь стучит по крышам.
В темных двориках детства пахло снегом и леденцом,
шепталась улица дождём, как старый друг.
Я считал часы на стене дома, будто они держат
тайну первого открытия и первый смех на дворе.
Там, за калиткой, мир казался бесконечным,
а каждый камень помнил мои маленькие шаги.
Я учился слышать тишину между словами
и ловить запах лука, кофе и мокрой земли.
Смех друзей звучал как звон колокольчиков
над крышами, где снег укрывал мои мечты.
И если сейчас зову прошлое — оно возвращается мягко,
как письмо, застывшее во времени на подоконнике.
Там где свет лампы рисовал тени на стене,
детство живет, пока дождь стучит по крышам.