Штурмовая группа капитана Орлова очищала многоэтажки в пригороде крупного города. Бой был тяжелым, приходилось выбивать засевших в квартирах боевиков, которые использовали мирных жителей как живой щит. В одной из квартир, после короткой, но яростной перестрелки, все было кончено. Бойцы проверяли комнаты. — Командир, тут! — крикнул боец из дальней спальни. Орлов зашел внутрь. В углу, под одеялом, сидел мальчик лет семи. Он не плакал, а смотрел на них огромными, полными ужаса глазами. В руке он сжимал истрепанную игрушку — плюшевого медвежонка.
— Малыш, не бойся. Выходи, — мягко сказал Орлов, опускаясь на одно колено. Но мальчик лишь сильнее вжался в угол. Санитар «Костя», бывший до войны детским врачом, тихо сказал:
— Контузия, шок. Силой тащить нельзя. В это время по рации поступила команда на смену позиции — поступала информация о контратаке. Но бросить ребенка здесь было равно убийству.
— Прикрыть окна и двери! Остаемся до эвакуации! — приказал Орлов. — Запросим БМП для эвакуации реб