Муж докапывался до меня из-за каждой мелочи, чтобы самоутвердиться

Всегда это начиналось внезапно. Его замечания впивались в кожу, как мелкие иголки. Особенно при людях.

— Алина, что это? — отчетливо произнес Максим. — Нож — справа. Всегда.

Я покраснела. За нашим столом сидели ключевые клиенты.

— Я просто хотела отодвинуть его, — прошептала я, чувствуя, как горит лицо.

— Ладно, не оправдывайся. Смотри и запоминай. Для чего эта пара приборов сверху?

— Для десерта.

— Угадала. А эта ложка с широким краем?

— Для устриц, — выдохнула я.

— Ну вот, прогресс налицо. Исправим тебя.

Он сиял от удовольствия. Ему нравилось быть моим персональным тренером по жизни. Позже, когда стол почти опустел, он решил развлечь собравшихся историями о моей «неуклюжести».

— Представляете, в Шанхае она умудрилась заказать на весь номер несметное количество еды по телефону, не зная языка! Я проснулся от стука в дверь — а там целый полк официантов с подносами! Ха-ха!

Никто не смеялся. Его прямой руководитель вежливо улыбнулся и заговорил про квартальные отчеты.

Возвращаясь ко мне, Максим не унимался:

— Хоть бокалы теперь не перепутаешь? А то в прошлый раз…

Именно после того раза я и прочла всё о столовом этикете.

— Для белого вина — этот, — безразлично указала я.

— Отлично! Скоро и беседу светскую поддерживать научишься. Главное — не сутулься. На нас смотрят.

Мне казалось, я слышу, как скрипят его шестеренки контроля. Он искренне верил, что лепит из меня идеал. А я лишь молчала, помня тот случай в Шанхае. Правда отличалась от его байки. Я не заказывала еду. Я пыталась вызвать врача, потому что ему стало плохо, а я паниковала. Но он потом сказал, что я все перепутала и опозорила его.

Однажды вечером, за ужином, я не выдержала.

— Максим, можно, без этих уроков при посторонних? Если тебя раздражает, как я ем, скажи мне это наедине.

— Милая, это же во благо. На людях стыдно — значит, запомнишь быстрее.

Со мной всегда что-то было не так: походка, прическа, темы для разговора.

Наступил день, когда я решилась на изменение. Я сменила пробор на модную волну и подстриглась.

— Боже правый, что это? — он осмотрел меня с ног до головы. — Это же совершенно скрывает твои скулы! И подчеркивает… в общем, не самое выигрышное. Кто это тебя так подстриг? Мастер-самоучка?

— Мне нравится, — упрямо сказала я.

— Ну, раз нравится… Видимо, чувство стиля нужно еще долго культивировать.

Это была последняя капля. Он мог критиковать мой ум, мои знания, но не мой вкус.

— А тебе не хочется услышать о своих недостатках? — спросила я. — О том, что ты путаешь Босха и Брейгеля, когда рассказываешь своим друзьям о культуре? Или что оставляешь носки под кроватью? Я же не устраиваю из этого публичных чтений.

Он онемел от неожиданности. Затем последовала тишина, растянувшаяся на два дня.

А в понедельнике меня вызвал директор.

— Алина, мы рассматриваем вашу кандидатуру на пост руководителя отдела.

Я замерла. Это место прочили Максиму.

— Но… мой муж…

— Его результаты говорят сами за себя. Он слишком увлечен созданием имиджа, а не работой.

Я не дала ответа сразу. Вернувшись к своему столу, я украдкой взглянула на мужа. Он что-то яростно печатал, его лицо было злым.

Вскоре он резко встал и направился в кабинет шефа. Через пятнадцать минут дверь распахнулась.

— Собирай вещи! — его шепот был хриплым и громким. — Я уволился. И ты увольняешься.

Весь отдел замер. Я подняла на него глаза.

— Нет.

— Что? После всего, что они мне сказали? Ты останешься здесь работать?

— Да. Мне нужна эта работа.

Его лицо побелело.

— Тогда это конец. Всему. И нашему браку тоже. Несмотря на все, что я для тебя сделал.

Он развернулся и ушел. Я не стала его останавливать.