Обнаружили, можем быстро разрабатывать новую продукцию и внедрять её на заводах и фабриках. Нам посыпались небольшие заказы. Стали появляться деньги, но их не хватало на реализацию собственных идей. А идей было не мало.
Через главного в Таганроге представителя Государственного Комитета по радиочастотам СССР Валеру Суровцева поступила заявка на заключение договора с Министерством связи СССР на обоснование нового распределения диапазонов радиочастот. Всех нас Валера знал давно, как хороших инженеров.
Но нельзя, запрет Горбачёва! К ректору ТРТИ. Тогда Ректором был Малышев Николай Григорьевич. Вы можете заключить договор с кооперативом? Да! Тогда переводим наш договор на ВУЗ? Да, институт возьмёт кооператив в контрагенты. И мы выполним работу с потерей разумного процента для ТРТИ.
Горбачев забыл про вузы, они учреждения, а не организации или предприятия. Так зарождалась коррупция, и мы участники этого. Такие ограничения или препоны, толкают только на преступления.
Тем не менее, чтобы стать членом кооператива (это отслеживалось властями), требовалась справка из МВД, что ты не был под следствием или судом. Приходит человек с чистой совестью в кооперацию, и в ней становится с грязной!
ТРТИ вошел во вкус, стал предлагать нам работы невыгодные и неинтересные.
Мы берем всё, наш выигрыш в скорости и технологиях. Работали, на чём попало, покупая машинное время на больших компьютерах даже в ТРТИ и на заводе Красный Котельщик.
И вот ТРТИ предлагает нам очень интересную работу! Институт не может её физически сделать, даже сообразить с чего начать, тема необычная с испытаниями в полях, на уборке пшеницы, сезон на носу, пока институт думал, времени почти не осталось, а договор заключен с ТРТИ. Кооператив снова становится контрагентом! Надо спасать институт!
Заказчик Ростовский завод Ростсельмаш, новейший роторный комбайн, производительность и эффективность уборки высокая, скорость работы ротора должна сочетаться с соответствующей скоростью подачи зерна, которая зависит от скорости хода комбайна.
Когда поток срезанной пшеницы от жатки меньше нужного, то время и деньги (амортизация, солярка, зарплата комбайнера и другое) потрачены впустую, если поток больше нужного зерно разбивается почти в муку.
Всем процессом должен управлять бортовой компьютер комбайна. От нас нужны программы и автоматика управления механизмами уборки и хода, включая руль, тормоза и газ.
Исходные данные и математика в задании от НИИ сельхозмашиностроения, нам предстоят ходовые испытаниях на полях их конструкторского бюро, ГСКБ. Заказчик передал на время нашей работы свои две первые советские персоналки ЕС-1840 в качестве бортового компьютера. Аналог IBM-PC, с MS-DOS, Super Calc и Pascal.
В работе над опытным образцом приняли участие: научный сотрудник НИИ, инженер-конструктор от Ростсельмаша, двое наших электронщиков цифровиков, двое программистов, один звуковик и приглашённый механик. Главным конструктором я пригласил Сергея Дубашева, с кем учились в одной группе ТРТИ.
По звуку, через пьезоэлектрические датчики определялась скорость и объем подачи зерна. Печатные платы разработали и монтаж мы произвели сами, а печатные платы изготовило КБ завода Кузробот.
И чтобы вы думали? Сделали работу вовремя. Уборочная страда подошла. Одна из ЕС-1840, серийная, для офисов, со всеми нашими устройства и кабелями, находясь в кабине комбайнера, выдержала месяц пыли, жары, грязи, дождей и ветра.
Мы поражались её надежности. Затвердевшую грязь и пыль внутри корпуса не смогли очистить даже мощным пылесосом.