Сгоревший мост и не найденный виновный: как пожар Дворцового моста в 1916 году взволновал Петербург

15 июля 1916 года, на четвертый день после пожара, газета «Новое время» сообщала: «Гибель Дворцового моста, оказывается, имеет прямого виновника». Им был назван заведующий городскими мостами инженер Василий Чеботарев.

Как выяснило издание, еще в феврале городская управа рассматривала вопрос о необходимости учредить особую охрану столичных мостов наподобие той, что имеют железнодорожные, и обезопасить их в пожарном отношении. На документ последовала резолюция «исправляющего должность» городского головы: «Исполнить немедленно». Разумеется, Чеботарев о распоряжении был извещен.

«Прошло более четырех месяцев, но никаких мер не было принято, хотя жалованье господин инженер получал исправно, — писало «Новое время». — Между прочим, теперь вспомнили, что кое‑кто проектировал довольно простой и дешевый способ против случайного пожара, а именно — обить мост кровельным железом. Теперь же создалось довольно тяжелое положение. Грузы усиленно идут через Николаевский мост, и без того перегруженный. Публика должна идти кружным путем, а извозчики и вовсе не едут с центральных улиц».

Сам Чеботарев, давая интервью прессе после пожара, оправдывался: «Сейчас Дворцовый мост не имел никакой ценности. Разборка моста обошлась бы гораздо больше его настоящей стоимости».

Впрочем, о каких‑либо последствиях газетных разоблачений неизвестно. Возможно, сыграло роль то обстоятельство, что сгоревший мост и так планировалось разобрать в сентябре, так что бездействие инженера в каком‑то смысле даже сэкономило средства городского бюджета. Поэтому по состоянию на 1917 год Василий Чеботарев так и продолжал числиться старшим инженером городской управы.

С иронией писали газеты об «особых отношениях» сгоревшего моста с городским головой Павлом Леляновым: наплавной переправе будто бы хронически «не везло» во времена его правления. «Лет 12 назад, то есть при первом лорд-мэрстве Лелянова, Дворцовый мост тонул и его еле удалось спасти, — напоминал «Петроградский листок». — Теперь, при втором лорд-мэрстве, старый ветеран совсем сгорел».

Среди известных очевидцев пожара был поэт Александр Блок. В своей записной книжке 11 июля 1916 года он зафиксировал: «Ночью догорает на взморье Дворцовый мост. Все очень тяжело».

Анна Ахматова, жившая в ту пору на Васильевском острове, также наблюдала гибель мос­та. Полвека спустя, выступая по ленинградскому телевидению 12 октября 1965 года с воспоминаниями о Блоке, поэтесса обратилась к его записи о пожаре: «Записная книжка» Блока дарит мелкие подарки, извлекая из безд­ны забвения и возвращая даты полузабытым событиям: и снова деревянный Исаакиевский мост, пылая, плывет к устью Невы, а я с моим спутником с ужасом глядим на это невиданное зрелище…».

Кстати, происшествие использовала в собственных целях и вражеская пропаганда (напомним, в разгаре была Первая мировая война): как писали газеты, составители официальных радио­телеграмм в Берлине распространили сообщение, в котором происшествие на Дворцовом мосту приписывалось действиям неких «анархистов-заговорщиков», а в ходе инцидента будто бы сгорели «12 больших пароходов Балтийского флота и один американский пароход».

Как бы то ни было, но после происшествия городские власти распорядились ускорить строительство новой переправы. В итоге постоянный Дворцовый мост открыли в конце декабря 1916 года: он стал последним в истории дореволюционного Петербурга.

Читайте также:

Возрождённая святыня: история церкви Иоанна Предтечи на Малышевой горе

Особняк торговца «тряпьём»: скрытая жемчужина среди рядовой застройки Петербурга