«Ищете смысл, а творите такую бессмыслицу, что и не придумаешь.» Франц Кафка. «Процесс»
Что бывает, когда тот, кого все считают проблемой, пытается стать её решением? Система, сетующая на его безделье, хлопает дверью перед его носом, требуя недостающую справку. История о том, как надежда умирает не потому, что он опустился в люк теплотрассы, а потому, что его загоняют туда снова и снова.
Представьте себе классического уличного тунеядца. Назовём его Валера. Валера — человек без определенного места жительства, а потому по умолчанию — уклонист от налогов и адепт философии праздного выживания. Он просыпается в своих апартаментах, вылезает из люка теплотрассы — и первым делом отказывается от завтрака в «Буше», предпочитая полакомиться вчерашним пирожком с капустой, замятым в кармане куртки. Таково его обычное утро.
И вот однажды Валере надоедает быть рантье, живущим на нерегулярные доходы от сбора цветмета. Он решает устроиться на работу. Смывает с себя патину веков, надевает чистые штаны, выданные в благотворительной организации, и идет прямиком в ЖКХ – туда, где всегда нужны руки.
— Резюме есть? — спрашивает кадровик, глядя на него сквозь бронестёкла очков.
— Нет, — честно отвечает Валера.
— А документы? Паспорт?
— Паспорт-то есть, — оживляется Валера, — но вот прописки… вернее, регистрации в нем не значится.
Кадровик отстраняется, как вампир от креста.
— Без регистрации?! Я вам не буду разъяснять политическую ситуацию в стране – сами всё понимаете! Вы же можете в любой момент исчезнуть, раствориться, а с нас спросят! У нас тут ответственность, бухгалтерия! Нет, мы не можем.
«А вообще — откуда берутся эти лодыри, которые не хотят работать?!» — вопросительно взывает к вселенной работник кадрового отдела, проходя мимо пьяных людей неряшливого вида.
Валера, слегка опечаленный, но преисполненный тёплых чувств к бюрократическому порядку, решает, что с таким-то богатым внутренним миром ему прямая дорога в искусство или в политику. Он возвращается в свой цокольный особняк, к теплотрассе, и размышляет о том, как же сложно вырваться из цепких лап праздности, когда тебе с таким энтузиазмом помогают в ней оставаться.
Так выходит, что система, вопрошающая «откуда они берутся?!» — главный постановщик этого театра абсурда. Она требует билет на вход, зная, что у зрителя его отобрали на предыдущем контрольном пункте. И затем сокрушается о бескультурье того, кто не попал на спектакль. Ирония, она как надежда, умирает последней. Часто — в люке теплотрассы, вместе с Валерой.