Все части повести здесь
Они поговорили о том, что хорошо было бы снять там домик следующим летом и привезти туда Ольгу Анатольевну – там ей точно будет хорошо. Решили, что если ничего не поменяется в планах – так и сделают.
Работа отвлекла Лилю от мрачных мыслей и предчувствий, но странное состояние чего-то тягостно – неотвратимого все же угнетало ее – она словно уже и не думала о том, что в ее жизни случится что-то хорошее, и ждала какого-то подвоха, словно кто-то там, свыше, после каждой радостной минуты подсовывал ей своего рода «оплату» за эту радость.
Приближался октябрь, а там и до ноября было рукой подать. Лиля не любила это время года – хмуро, пасмурно, солнца нет, снега тоже нет и вокруг все казалось серым и безликим. Люди, словно по мановению волшебной палочки, тоже становились серыми и безликими, спешили куда-то по своим делам, озабоченно унося с собой груз собственных проблем. Чтобы не впадать в осеннюю тоску, Лиля в своей квартирке пыталась создать побольше уюта, особенно по вечерам.
Часть восьмидесятая
Середина августа в этом году была больше похожа на конец – верхушки берез уже полыхали ярким желтым цветом, трава, квелая и поникшая, наполнилась зеленой сочностью, характерной именно для начала осени, когда утренние туманы сбрасывают на нее росу, и она напитывается влагой, солнце светило все еще горячо днем, но утром уже становилось совсем холодно, особенно на рассвете.
После рабочей недели, наполненной большим количеством обязанностей и забот – Лиле даже пришлось брать работу на дом, что было неудивительным – ее должность теперь предполагала расширенный круг обязанностей – она была рада вырваться на выходные в Мостки, чтобы повидать Варю и ее близких. Странно, она очень соскучилась по этой девчушке и по старикам, хотя они были совершенно посторонними ей людьми.
Чувствовалось, что есть у них с Варюшей нечто общее, а именно – Варя тоже росла без матери и отца, под приглядом дедушки и бабушки, и хотя они сильно любили внучку и старались дать ей все, что могли, по мере своих возможностей, Варюше очень не хватало материнской любви. Именно поэтому взгляд ее глаз иногда становился совсем по-взрослому серьезным и грустным. Чувствовала Лиля и то, какая огромная боль поселилась в сердцах стариков – боль и печаль за судьбу своей дочери, весточки от которой они получали очень редко, и то единственной скупой фразой – о том, что у нее все в порядке. Она не спрашивала о дочери, не интересовалась ее делами, лишь короткая строчка «У меня все хорошо» говорила о том, что молодая женщина имела всего лишь одну цель – только бы никто не потревожил ее покой, не начал искать...
Лиля тронулась в путь рано утром, накануне она позвонила старикам - у них в деревне тоже теперь была вышка сотовой связи, и Лиля знала телефоны – и спросила разрешения приехать. Полина Романовна даже рассердилась на ее вопрос – чего спрашивает, знает же, что ей всегда тут рады и вообще, могла бы просто приезжать в любое время, не интересуясь тем, можно или нет.
По дороге она пару раз останавливалась, чтобы полюбоваться на красоту леса, расстилавшегося вдоль трассы, на яркие, уже осенние, краски, вдохнуть свежий воздух, так отличающийся от городского. Спустилась с дороги на тропинку, подошла к кромке леса, там рос куст облепихи и ярко-оранжевые ягодки были похожи на мерцающие огоньки. Полюбовалась им немного, отщипнула несколько ягод и положила в рот – ягода была кислой невыносимо, не дозрела еще до нужного состояния, во рту сразу стало вязко, а на глазах даже слезы выступили, но все же вкус этот – ранней осени – был приятен, и Лиля улыбнулась нечаянной этой радости.
До деревни она добралась, когда время приближалось к десяти утра. Проторенная грейдером дорога была таки размыта дождями и походила на стиральную доску, Лиля даже немного опасалась за подвеску машины, но до дома стариков доехала нормально.
Варя уже в нетерпении ждала ее, сидя на скамейке у дома. Но поскольку сидеть долго она не могла, то то и дело вскакивала и принималась ходить туда-сюда или рисовать прутиком узоры на земле. Наконец, когда Лиля вышла из машины, радостно взвизгнула и повисла у нее на шее. Лиля доставала пакеты с привезенными гостинцами, обнимала стариков, отвечала на многочисленные вопросы о делах, переодевалась в простенький спортивный костюм и чувствовала здесь себя так, словно она находится дома, в семье. И взгляды стариков говорили ей об этом – их любовь, которую они не могли сейчас подарить дочери, доставалась Лиле, они, кажется, смотрели на нее так, словно думали – как жаль, что наша дочь не может приехать вот так к нам из города. Приехать на своей машине, привезти гостинцы, рассказать о своих делах, как жаль, что мы не можем ей также гордиться...
Позже Матвей Егорович позвал их с Варюшей чистить лошадей, также он показал Лиле, как подстригать им гривы, и они дружно принялись за работу. Варя занималась одной лошадкой, а они со стариком – другой, и разговаривали негромко, так, чтобы девочка не слышала их.
– Что-то Полина Романовна сильно сдала – говорила Лиля – может, ей бы в больницу? Поговорите с ней – я могу забрать ее с собой в город, она может пожить у меня, пока будет обследоваться.
– Не поедет – махнул рукой мужчина – я уж говорил ей. Да она твердит, что все у нее со здоровьем в порядке.А сама, я слышал, плачет по ночам. Спросил, в чем дело – говорит, что ничего страшного, мол, дочь снится, все время думает о ней. А как-то раз сказала мне: «Что делать нам, дед, коли помрем? С кем тогда Варюшка останется?». Не нравится мне ее настрой – словно бы на тот свет собралась. Я ее поругал – мол, куда так рано намылилась, тебе еще внучку поднимать. Она вроде как духом воспряла, но смотрю – худеет моя Поленька, вся сухая стала, сжавшаяся. Уж и не знаю, как к врачу ее отправить.
Лиля и сама попыталась поговорить с Полиной Романовной, но та только рукой махнула.
– Глупости! Все со мной в порядке, Лиля! Так что не бери лишнего в голову. И чувствую я себя очень хорошо, и настроение хорошее. Вон, осень скоро, Варенька уже совсем большая стала, радует нас с дедом – проживем! И не волнуйся – у тебя своих забот – хлопот полон рот, а ты еще за нас, за стариков, переживаешь!
Два этих дня были заняты у Лили настолько, что не было времени для грустных раздумий о дальнейшей судьбе Олега и сестры, о Максиме и Ольге Анатольевне, обо всем, что произошло за последнее время в ее жизни. Меньше всего хотелось думать о Тиме, и она о нем не думала.
Они с Матвеем Егоровичем ухаживали за лошадями, Полине Романовне она помогала с огородом, с Варей ходили к озеру – днем оно прогревалось и можно было даже искупаться. Как-то раз они отправились вдоль берега туда, откуда был виден дом, куда они впервые приехали с Максом. Тут же нахлынули воспоминания о том прекрасном времени, Лиля смотрела на дом, на мостки, идущие от дома к озеру и с грустью думала – сколько же воды утекло с тех пор! Время идет, а она все еще не может забыть, как была счастлива здесь тем летом.
Дверь дома открывалась и закрывалась, выходили оттуда то молодая женщина, то мужчина, выбегали двое мальчишек и с мостков ныряли в теплую озерную воду.
– Это хозяин туда квартирантов на лето пустил – поведала Полина Романовна – молодая семья. Приходили, просили лошадей прокатиться. Приятные люди, по всему видать, тоже городские.
Лиля видела, что и сама деревня менялась – подстраивались новые дома, видимо, городские покупали здесь землю для построек, чтобы можно было приезжать и отдыхать летом с семьей. И то – край здесь благодатный, и огород можно растить, и озеро, и лес, полный ягод – грибов, и красота такая, что вот и уезжать не хочется. По вечерам, когда закат солнца окрашивал горизонт за озером в багрово - красные оттенки, наступало самое долгожданное время умиротворения. То тут, то там слышалось тихое ржание лошадей, лай собак, через заборы тихие разговоры соседей, а по деревне распространялся аромат варенья, которое хозяйки варили прямо на улице, на кирпичных печурках.
В общем, уезжала Лиля с тяжелым сердцем после таких замечательных выходных, и со слезами на глазах. Почему-то тянуло душу тягостное предчувствие, которое она старалась выкинуть из сердца, но у нее никак не выходило это сделать.
Вечером к ней пришел Максим – ненадолго, просто увидеть, поговорить, узнать, как она съездила. Лиля рассказала ему о своих подозрениях относительно здоровья Полины Романовны.
– Лиль, ты же насильно ее не потащишь лечиться. Если не захочет, то и не поедет. И потом – не факт же, что она больна. То, что похудела, еще не говорит о том, что у нее хворь какая-то. Возраст, работа физическая...
Они поговорили о том, что хорошо было бы снять там домик следующим летом и привезти туда Ольгу Анатольевну – там ей точно будет хорошо. Решили, что если ничего не поменяется в планах – так и сделают.
Работа отвлекла Лилю от мрачных мыслей и предчувствий, но странное состояние чего-то тягостно – неотвратимого все же угнетало ее – она словно уже и не думала о том, что в ее жизни случится что-то хорошее, и ждала какого-то подвоха, словно кто-то там, свыше, после каждой радостной минуты подсовывал ей своего рода «оплату» за эту радость.
Приближался октябрь, а там и до ноября было рукой подать. Лиля не любила это время года – хмуро, пасмурно, солнца нет, снега тоже нет и вокруг все казалось серым и безликим. Люди, словно по мановению волшебной палочки, тоже становились серыми и безликими, спешили куда-то по своим делам, озабоченно унося с собой груз собственных проблем. Чтобы не впадать в осеннюю тоску, Лиля в своей квартирке пыталась создать побольше уюта, особенно по вечерам. Она возвращалась с работы, ужинала, заваривала чашку кофе, хотя знала, что пить его на ночь нельзя, устраивалась в кресле-качалке, завернувшись в огромный пушистый плед с кистями и смотрела полюбившиеся когда-то фильмы. Рядом с ней мурлыкал пушистый Арни, дремал, хотя поднятые его ушки говорили о том, что он слышит все, что происходит вокруг. Иногда к ней присоединялся Макс – тогда, когда с Ольгой Анатольевной оставалась сиделка. Они проводили эти вечера вдвоем, и Максим уходил домой поздно.
Никто из них не решался сделать первый шаг навстречу друг другу. Слишком много пришлось им пережить, слишком измучены они были: Макс – болезнью матери и постоянным ожиданием того, что ремиссия отступит и все начнется сначала, Лиля... Лиля сама не знала, чего она ждет. Иногда хотелось действительно все бросить и уехать куда-нибудь далеко, но она не могла. Не могла решиться на то, чтобы оставить тут своих друзей, оставить Максима – он так много помог ей в свое время, а теперь помощь нужна была ему. Не готова она была оставить и любимую работу, а кроме того – не хотелось выглядеть этакой испуганной трусливой бегуньей. Еще она думала о том, что рано или поздно Тим поймет, что она сбежала, скрылась и придет к тем, кто, по его мнению, мог знать, где она...
Она решилась все-таки поговорить об этом, но только с одним Володей. Ни Светке, ни Максу она решила ничего не говорить и прежде чем довериться мужу подруги, взяла с него обещание, что Свете он ничего не скажет и Максиму тоже. Поэтому когда он однажды после работы заглянул к ней, она поставила перед ним кружку с чаем, подвинула поближе вазочку с печеньем, – сама стряпала в выходные – креманку со сметаной и шоколад, сказала снова, вздохнув:
– Володь, ты обещал...
– Лиля, да не скажу я, не бойся! Ты же знаешь, что можешь доверять мне!
Тогда Лиля рассказала ему полностью о встрече с Тимом почти годичной давности, о Вике, о его словах – она помнила почти каждое его слово – и внимательно наблюдала за реакцией мужчины.Тот долго думал, вздохнув, потом заговорил:
– Очень жаль, конечно, что не удалось ничего записать на телефон... Да и... это тоже доказательство-то так себе... Сейчас же законы такие... Трудно сделать так, чтобы приняли эту запись к сведению. И конечно, доказательств у нас никаких, по сути, и нет. Доказать то, что он специально подначивал Олега – невозможно, это вообще доказать трудно, то, что подсадил специально твою сестру на наркотики – тоже. Она взрослый человек и могла отказаться и от своей... гм... деятельности и от наркотиков. То, что он сделал что-то специально, чтобы Мария Ивановна оказалась в больнице – тем более, да и то, что пришел к ней туда с цветами – ничего не доказывает. Сама посуди – да, мы можем поднять записи в отделении, какими-то невероятными путями выяснить, что он все же был там в это время, хотя времени много уже прошло с тех пор. Ну и что? Он скажет, что пришел проведать ее... Да, отношения натянутые были, но он пришел из добрых побуждений... Вот что я тебе скажу, Лиля... Самый плохой вариант – это залезть в нору и трястись в ней от страха. Тим не убийца... действует он осторожно, он трусоват и будет бояться того, кто сильнее его. Поэтому... не сиди дома. Почаще выходи куда-то с друзьями, бывай на людях, заведи, я не знаю, собаку, заведи побольше знакомств с представителями противоположного пола, и да – пойди куда-то на секцию «самооборона для женщин», такие есть сейчас. Я понимаю, что ты со спортом не очень дружна, но там ты получишь хотя бы базовые навыки защиты. Это так, на всякий случай... На убийство он не решится, но вот на насилие может. Я же постараюсь немного отвлечь его. Знаю, что кто-то крышует его контору – но проверочку небольшую могу туда отправить... Пока он осторожничает, не попался, но вдруг попадется на чем-нибудь, бдительность потеряет... И я бы на твоем месте сказал все же Максу...
– Нет, Володя, вот этого не надо! Максим вспыльчивый, импульсивный бывает. Если поймет, что что-то мне угрожает, пойдет к нему, и... Я не знаю, что может быть дальше.
– Ладно, за меня не переживай – я не скажу. Да я и не думаю, что Тим к Максу подступится – он, как правило, может тиранить только женщин и детей, мужиков боится. И будет хуже, если ты начнешь его бояться, Лиля. И еще – хороший тебе совет. Не пытайся вытащить оттуда свою сестру. К сожалению, ты ничего не сможешь сделать, Вика – потерянный для общества человек. На всякий случай я узнаю, где она обитает, с кем живет и чем вообще занята. Тиму она пока нужна для чего-то, но если ты будешь по-прежнему идти за сестрой, он так и будет считать тебя уязвимой, Лиля, а Вику – твоим слабым местом.
– Володя, если ей понадобится помощь, вряд ли я смогу отказать. Она моя сестра.
– Лиль, если ей понадобится помощь – Тима рядом не будет, поверь мне. Ну, я дал оценку твоей ситуации, дальше решать тебе. И знай – если нужно будет помочь, можешь на нас рассчитывать.
– Присмотри за Светой, пожалуйста. Мало ли что у Тима в голове.
– Нет, вряд ли он к нам приблизится. Он же сам сказал в беседе, что не полез к Свете дальше, потому что рядом был я. Еще раз повторю – Тим может тиранить только беззащитных. Мужчин и тех, кто способен за себя постоять он не трогает. Уясни для себя эту мысль, Лиля. И отвлекись от дум о сестре, займись тем, что я предложил тебе. Тим не настолько всесилен, чтобы всем угрожать и всех уничтожить. Он опасен тем, что хитер, не более того. И да – не забудь мои слова о Вике. Она права, Лиля, ведь сама сказала тебе, что ее уже не спасти.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.