На пороге деревянного дачного дома стояла Светлана с дорожной сумкой в руках. Перед ней, перегораживая вход, возвышалась Маргарита Ивановна, женщина крупного телосложения, облаченная в старенький халат с цветочным узором и стоптанные шлепанцы, из которых торчали пальцы с потрескавшимся маникюром.
— Ты здесь чужая, и звать тебя никак! — заявила Маргарита Ивановна, уперев руки в бока. — Это моя дача, и моего сына. А ты — так, проходящий гость.
Светлана опустила сумку на землю. За спиной тарахтел мотор автобуса, доставившего ее из города. Водитель, не торопясь, ждал, пока она заберет свои вещи.
— Маргарита Ивановна, мы же договорились. Сергей сказал, что я могу приехать на выходные.
— Сергей сказал! — передразнила свекровь. — А я говорю — нечего тебе тут делать. Мне от тебя покоя не будет.
Светлана ощутила, как внутри все сжимается. Долгая дорога в душном автобусе, пыльный проселок, и вот теперь — это. Она мечтала о тихих утрах на террасе с чашкой кофе, о чтении книги в тени вишневого дерева, о том, как выспится после изматывающих рабочих будней в юридической конторе.
— Я не помешаю, — тихо произнесла она. — Побуду пару дней, и все.
— Не помешаешь? — хмыкнула Маргарита Ивановна. — А кто тогда грядки поливать будет? Кто дрова для бани носить? Думаешь, явишься сюда царицей, а я на тебя пахать буду?
Автобус нетерпеливо загудел. Водитель высунулся из окна:
— Эй, девушка, долго еще? Мне еще рейсы крутить!
Светлана обернулась. В автобусе сидели дачники с саженцами и сумками, набитыми хозяйственными мелочами. Все смотрели на нее — кто с любопытством, кто с жалостью. Она подхватила сумку.
— Ладно, Маргарита Ивановна. Я поняла.
— Вот и умница, — удовлетворенно кивнула свекровь. — А то понаехали тут.
Светлана вернулась в автобус. Пассажиры отвернулись, притворяясь, что ничего не заметили. Только пожилая женщина в косынке шепнула:
— Ну что за времена...
По дороге в город Светлана смотрела в окно на мелькающие за заборами огороды и домики. Люди копошились у грядок, поливали цветы, чинили заборы. Обычные семьи, где невестка и свекровь могли хотя бы мирно уживаться, не вступая в перепалки.
Вернувшись в город, она сразу отправилась в офис. Суббота, но работы накопилось выше крыши. Коллеги удивились:
— Ты же на дачу собиралась!
— Раздумала, — отрезала Светлана.
Весь день она вела переговоры, заполняла документы, встречалась с клиентами. Работа помогала отвлечься от утреннего унижения. Но вечером, вернувшись в свою маленькую квартиру на краю города, она дала волю эмоциям.
С Сергеем они познакомились три года назад. Он пришел в контору оформлять сделку по наследству, а она была его юристом. Высокий, сдержанный, с мягкой улыбкой и внимательным взглядом. Инженер в строительной компании, стабильный заработок, мечты о собственном доме. Светлана тогда только пережила развод с первым мужем — человеком, который не гнушался поднимать на нее руку. Сергей казался спасением: надежный, спокойный, ответственный.
Но Маргарита Ивановна с первого взгляда невзлюбила невестку. «Разведенка», — шипела она сыну. «Тебе нужна достойная девушка, а не эта». Сергей, казалось, пропускал слова матери мимо ушей. Или не хотел их замечать.
Дача была куплена еще до знакомства Светланы с Сергеем — на деньги матери и его накопления. Небольшой участок в садовом кооперативе, аккуратный домик, сарай, пара грядок. Маргарита Ивановна считала дачу своим царством. Каждые выходные она приезжала туда, копалась в земле, пила чай с соседками на крыльце, угощая их домашними пирогами.
— Мама столько души вложила в эту дачу, — оправдывался Сергей, когда Светлана осторожно намекала, что хотела бы иногда проводить выходные за городом. — Ей трудно делиться.
— Но мы же семья, — возражала Светлана. — Я твоя жена.
— Ты моя жена, а она моя мать. Потерпи немного.
«Потерпи» стало их семейным девизом. Потерпи, пока мать привыкнет. Потерпи, она не молодая. Потерпи, скоро все утрясется.
Но ничего не утрясалось. Маргарита Ивановна словно нарочно придумывала новые способы поставить Светлану на место. То приходила без предупреждения в их городскую квартиру и начинала перекладывать вещи. То названивала Сергею по пять раз на дню, а если трубку брала Светлана, демонстративно молчала. То «забывала» позвать невестку на семейные посиделки.
— Она тебя испытывает, — говорила мать Светланы. — Покажи характер, иначе задавит.
Но как проявить характер, если человек изначально настроен против тебя? Светлана пробовала быть мягкой — Маргарита Ивановна принимала это за слабость. Пыталась быть твердой — в ответ слышала: «Вот она, твоя настоящая натура! Змея!»
Самое обидное — Сергей не защищал ее. Он словно боялся спорить с матерью больше, чем потерять жену.
— Не накручивай, — говорил он после каждой стычки. — Мама не со зла. Она просто привыкла быть главной.
— И я должна всю жизнь подстраиваться под нее?
— Это не капризы. Это ее натура.
Светлана часто думала о том, как устроены семьи. У подруг, кажется, все было проще. Да, свекрови разные, но их мужья хотя бы занимали чью-то сторону. А Сергей будто растворялся, когда дело касалось матери. Становился не мужчиной, а послушным сыном.
Прошла неделя после неудачной поездки на дачу. Сергей пытался заговорить о случившемся, но Светлана отмалчивалась. Что тут обсуждать? Все и так ясно.
В пятницу вечером он вернулся домой с букетом лилий и виноватым лицом.
— Света, я поговорил с мамой. Она не против, чтобы ты приезжала на дачу.
— Не против? — Светлана оторвалась от ноутбука, где просматривала рабочие письма. — Как мило с ее стороны.
— Не злись. Ты же знаешь, какая она. Но я договорился — можешь приезжать, когда захочешь.
— И что она хочет взамен?
— В смысле?
— Маргарита Ивановна никогда ничего не делает просто так.
Сергей замялся.
— Ну... она сказала, что ты могла бы помогать с огородом. И не лежать без дела.
Светлана закрыла ноутбук.
— Ясно. Значит, я могу приехать, чтобы стать бесплатной работницей.
— Да не так! Мама считает, что на даче все должны вносить вклад.
— А она что будет делать?
— Как что? Готовить, следить за порядком.
— То есть я таскаю ведра, а она командует с крыльца?
— Света, почему ты все усложняешь? На даче все работают, это нормально.
Светлана подошла к окну. За стеклом сгущалась темнота, загорались огни в соседних домах. Где-то там были семьи, где невестка и свекровь могли просто пить чай и болтать о жизни. Без торгов за право на отдых.
— Хорошо, — сказала она. — Поеду.
— Правда? — обрадовался Сергей.
— Правда. Посмотрим, что у твоей мамы за планы.
Наутро они поехали на дачу на машине Сергея. Маргарита Ивановна встретила их на пороге, вытирая руки о фартук. На ней были старые брюки и выцветшая кофта, волосы спрятаны под платок.
— Приехали, значит, — буркнула она без особой радости. — Светлана, переодевайся. Картошку окучивать будем.
— Мам, может, сначала кофе выпьем? — предложил Сергей.
— Потом. Пока не жарко, надо работать.
Светлана надела старые джинсы и футболку, которые взяла с собой. Маргарита Ивановна вручила ей мотыгу и повела к грядкам.
— Вот тут окучивай, — указала она на картофельные кустики. — Землю к стеблям подгребай, сорняки выдергивай. А я в парник пойду.
Светлана принялась за дело. Земля была плотной, мотыга — неудобной, солнце припекало. Через час спина заныла, а на руках появились мозоли. Она оглянулась: Маргарита Ивановна копалась в парнике, Сергей разгружал машину.
К обеду Светлана осилила только часть грядки. Свекровь осмотрела работу скептически.
— Медленно. И сорняки не все убрала.
— Я стараюсь, — ответила Светлана, вытирая пот.
— Старание — это одно, а результат где? Ладно, иди мой руки. Обедать будем.
За столом на террасе Маргарита Ивановна делилась с Сергеем новостями кооператива: кто что посадил, у кого что сломалось, кто с кем повздорил. Светлана молча ела борщ и слушала.
— А соседка говорила, у них невестка только и знает, что в шезлонге валяться, — заметила свекровь, явно адресуясь к Светлане. — А работать кто будет?
Светлана поняла намек.
— После обеда грядки с луком проредим, — продолжила Маргарита Ивановна. — А вечером еще полить надо.
— Мам, может, Света отдохнет? — неуверенно предложил Сергей. — Она же всю неделю работала.
— А я что, не работала? — возмутилась свекровь. — Тут дел невпроворот! На даче не отдыхают, тут трудятся.
После обеда Светлана занялась луковыми грядками. Работа была утомительной: мелкие ростки, сорняки, которые нужно аккуратно выдергивать. Маргарита Ивановна то и дело подходила, указывая на недочеты.
— Тут пропустила. И тут. Внимательнее надо!
К вечеру Светлана еле держалась на ногах. Она таскала тяжелые лейки, поливая грядки под надзором свекрови. Сергей помогал по мелочи, но в основном чинил сарай и возился с инструментами.
— Устала? — спросил он, когда они зашли в дом.
— Чуть-чуть, — ответила Светлана.
— Зато дело сделано. И мама довольна.
Была ли Маргарита Ивановна довольна, оставалось загадкой. Она готовила ужин, бурча что-то о ленивых невестках.
Утром Светлану разбудили в шесть утра.
— Подъем! — крикнула свекровь из коридора. — Пока прохладно, работать надо!
Светлана с трудом поднялась. Тело болело, руки саднили от мозолей. За окном едва светало, сад утопал в росе, пели птицы. Красота, которой хотелось просто любоваться.
— Сегодня грядки под огурцы копать будем, — объявила Маргарита Ивановна за завтраком. — Светлана, вот тебе лопата.
— Мам, может, я помогу? — предложил Сергей.
— У тебя свои дела. Забор чини.
Светлана весь день копала тяжелую землю. Лопата цеплялась за корни, спина ныла. Свекровь периодически подходила с замечаниями:
— Глубже копай. Тут комья оставила. Лопату не так держишь!
К вечеру Светлана была на грани. Руки дрожали, спина не разгибалась. Она рухнула на диван, едва добравшись до дома.
— Как дела? — спросил Сергей.
— Замечательно, — выдавила Светлана.
— Мама говорит, ты молодец. Она довольна.
— Прекрасно.
Когда свекровь ушла к соседке, Светлана сказала:
— Сергей, я больше так не могу.
— Что случилось?
— Я приехала отдохнуть, а меня превратили в прислугу. Твоя мать не дает мне ни минуты покоя.
— Ну, на даче всегда работы много...
— Не всегда! Другие как-то умудряются и работать, и отдыхать. А твоя мать устроила мне каторгу.
— Не преувеличивай. Это просто дачные дела.
— Просто? Сергей, я весь день копала землю! У меня руки в мозолях!
Он посмотрел на ее ладони, заклеенные пластырем.
— Ладно, завтра поговорю с мамой. Попрошу ее быть помягче.
Но разговор ничего не изменил. Маргарита Ивановна выслушала сына и отрезала:
— Если ей тяжело, пусть не приезжает. Дача — не курорт.
На третий день Светлана пропалывала грядки с капустой. Сорняки лезли быстрее, чем она успевала их выдергивать. Свекровь сидела рядом на табурете и командовала:
— Тут пропустила. И тут. Аккуратнее надо!
В какой-то момент Светлана не выдержала:
— Маргарита Ивановна, можно я пять минут передохну?
— Дома отдохнешь. Работы полно.
— Но я же не робот. Мне нужен перерыв.
— Робот! — фыркнула свекровь. — Настоящая женщина от такой работы не устает. А ты ноешь!
— Я не ною. Я прошу пару минут.
— Не будет тебе минут. Работай!
Светлана почувствовала, как внутри все закипает. Она выпрямилась, стянула перчатки и посмотрела свекрови в глаза:
— Хватит, Маргарита Ивановна.
— Это что еще?
— Хватит меня унижать. Я приехала как член семьи, а вы сделали из меня батрачку.
— Член семьи! — возмутилась свекровь. — Ты сама напросилась!
— Меня пригласил ваш сын. Мой муж.
— Муж! Распишетесь, тогда и будешь права качать!
Светлана опешила. Они с Сергеем жили вместе два года, но официально не регистрировались. Все откладывали.
— При чем тут роспись? Мы семья.
— Какая семья? Сегодня вместе, завтра разбежались. Таких, как ты, у моего сына было полно.
— Маргарита Ивановна...
— Ничего не хочу слышать! Работай или вали отсюда!
Светлана развернулась и пошла к дому. Свекровь кричала вслед:
— Вот она, твоя натура! Показала себя!
В доме Светлана собрала вещи. Руки дрожали от обиды. Сергей застал ее в комнате с сумкой.
— Что ты делаешь? Мама сказала, ты ей нахамила.
— Нахамила? — Светлана повернулась к нему. — Твоя мать довела меня до изнеможения, а потом оскорбила. И ты еще спрашиваешь?
— Ну, мама... она просто вспылила.
— Вспылила? Она сказала, что я никто, что таких, как я, у тебя было много.
Сергей замялся.
— Может, она не это имела в виду...
— А что она имела в виду? Объясни.
— Ну... мама переживает за нас. Мы ведь не расписаны...
— И это повод меня унижать?
— Не утрируй. Она просто хочет, чтобы все было по-настоящему.
— По-настоящему? По ее словам, у нас вообще нет семьи!
Светлана застегнула сумку и направилась к выходу. Сергей пытался остановить:
— Света, подожди! Давай поговорим.
— Говорить не о чем. Я поняла свое место.
— Брось! Мама просто привыкла командовать.
— А ты привык подчиняться.
— Какая ты жена? — вдруг выпалил он. — Ты сама сказала, мы не расписаны.
Светлана замерла. Значит, он думает так же, как его мать.
— Ясно, — тихо сказала она. — Все ясно.
Она вышла из дома. Маргарита Ивановна стояла у забора с победным видом.
— Что, уезжаешь? Правильно. Неча было лезть.
Светлана прошла мимо, вызвала такси до вокзала. Сергей выбежал следом:
— Света, не уезжай! Мы все уладим!
— Нет, Сергей. Ничего мы не уладим. Ты выбрал маму.
— Что ты несешь!
— Правду. Живи с ней счастливо.
В автобусе Светлана смотрела на проплывающие дачи. Семьи жарили шашлыки, дети играли в мяч, женщины болтали за чаем. Обычная жизнь, которой у нее не было.
Дома она приняла душ и легла спать. Утром позвонил Сергей.
— Света, прости. Я понял, что мама была не права.
— Понял? — устало спросила она. — И что именно?
— Что она слишком жестко с тобой. Я с ней поговорил.
— И что она сказала?
— Ну... считает, что ты сама виновата. Но я сказал, что так нельзя.
— И она послушала?
Сергей замялся.
— Она... сказала, что если ты вернешься, то должна извиниться.
— За что?
— За то, что грубила.
Светлана рассмеялась горько.
— Значит, я должна просить прощения за то, что не выдержала ее издевательств?
— Света, ну зачем так? Просто извинись, и все будет хорошо.
— А она передо мной извинится?
— За что?
— За оскорбления. За то, что превратила мой отдых в кошмар.
— Света, мама не извиняется. Ты же знаешь.
— А я не унижаюсь.
Она повесила трубку. Сергей звонил еще, но она не отвечала.
На следующий день он пришел к ней на работу с цветами и конфетами.
— Света, нам надо поговорить.
— Не надо, — ответила она, проходя к машине.
— Света, я тебя люблю!
— А я уже не уверена, что люблю тебя.
Сергей побледнел.
— Из-за этой дачи?
— Не из-за дачи. Из-за того, что ты позволяешь матери мной командовать.
— Я не позволяю!
— Позволяешь. И всегда будешь. Потому что она для тебя важнее.
— Это неправда!
— Тогда скажи ей, что она не права. Попроси извиниться.
— Света...
— Не можешь? Тогда о чем говорить?
Она уехала. В зеркале видела, как Сергей стоит с цветами.
Вечером пришла Маргарита Ивановна. Светлана открыла дверь. Свекровь была в строгом платье, с напряженным лицом.
— Можно войти?
Светлана пропустила ее. Маргарита Ивановна оглядела квартиру.
— Неплохо устроилась. Сергей, видать, помогает.
— В чем дело?
— Сын из-за тебя с ума сходит. Говорит, ты не хочешь с ним говорить.
— И что?
— А то, что ты зря обижаешься. Я тебя не трогала.
— Не трогали? — Светлана посмотрела на нее. — Вы превратили мой отдых в каторгу, а потом оскорбили.
— Да какие оскорбления? Сказала как есть — вы не расписаны.
— И что?
— А то, что ты никто. Захочешь — будешь с нами, не захочешь — уйдешь. Семья — это штамп.
Светлана почувствовала, что терпение на исходе.
— А если распишемся?
— Ничего не изменится, — отрезала свекровь. — Дача моя.
— То есть я останусь никем?
— Не никем. Жена сына. Но дача — наше с ним дело.
— Спасибо за честность.
— Так что, миримся? — Маргарита Ивановна попыталась улыбнуться. — Сергей переживает.
— Нет, — спокойно ответила Светлана. — Не миримся.
— Это как?
— Я все поняла. Вы с Сергеем — семья, а я — приставка. Временная.
— Да что ты выдумываешь!
— Ничего. Вы сами сказали. И знаете что? Я согласна. Я временная.
— То есть?
— Завтра Сергей заберет вещи, и мы расстанемся.
— Постой! — заволновалась свекровь. — Зачем так резко? Можно договориться...
— Вы подтвердили, что места мне в вашей семье нет.
— Света, Сергей тебя любит!
— Он любит покой. А покой для него — это довольная мама.
— Может, компромисс?
— Какой? Я буду приезжать по вашему зову и пахать на грядках?
Маргарита Ивановна замолчала.
— Не разрушай семью из-за дачи!
— Семьи не было. Были отношения без обязательств. Ваши слова.
Свекровь ушла расстроенная. Вскоре позвонил Сергей.
— Мама сказала, ты хочешь расстаться.
— Да.
— Из-за дачи?
— Из-за тебя. Ты не можешь быть мужчиной рядом с матерью.
— Я не понимаю...
— Твоя мать предлагала мне «компромисс». Она разрешит мне иногда отдыхать на вашей даче.
— Это же хорошо...
— Сергей, ты слышишь себя? Она разрешит! Мне! Отдыхать! И ты считаешь это нормальным?
— Света...
— Все. Разговор окончен.
Светлана собрала вещи Сергея в пакеты. Их было немного: одежда, пара книг, бритва.
На следующий день он пришел за вещами. Выглядел потерянным.
— Света, вчера мы были вместе, а сегодня...
— Вчера мы жили в иллюзии. Сегодня она исчезла.
— Мы же любили друг друга!
— Ты любил. А я привыкла.
— Света...
— Ответь честно: если бы твоя мать поставила ультиматум — она или я, кого бы ты выбрал?
Он молчал слишком долго.
— Вот и ответ, — сказала Светлана. — Забирай вещи.
— А если я выберу тебя?
— Поздно. Ты выбрал три дня назад.
Сергей ушел. Квартира показалась просторной и светлой. Светлана включила музыку, заварила чай, открыла окна.
Через неделю подруга спросила:
— Не жалеешь?
— О чем?
— Что расстались. Он же неплохой парень.
— Неплохой, — кивнула Светлана. — Но не для меня. Мне нужен мужчина, а не мамин сын.
— А вдруг он изменится?
— Наташа, ему тридцать три. Если он до сих пор не может сказать матери «нет», то уже не научится.
— Может, дать шанс?
— Зачем? Чтобы снова стать приложением к их семье? Нет.
Светлана не жалела. Впервые за годы она могла планировать жизнь так, как хотела. Ездить к родителям, встречаться с друзьями, читать дома без оглядки на чье-то мнение.
Сергей звонил еще пару месяцев. Просил встретиться, начать заново. Светлана отказывала вежливо, но твердо. Потом звонки прекратились.
Через год подруга рассказала, что видела Сергея с новой девушкой. Молодой, скромной, из «хорошей семьи».
— Наверное, маме понравилась, — усмехнулась Светлана.
— Тебе не обидно?
— Нет. Я рада за них. Пусть она полет грядки и слушает Маргариту Ивановну. А мне это не надо.
— И что дальше? Замуж не пойдешь?
— Пойду, если встречу мужчину. Который не боится быть собой, а не маминым сыном.
— А если не встретишь?
— Буду жить одна. Это лучше, чем унижения.
Светлана записалась на танцы, начала учить испанский, ездила в путешествия с друзьями. Жизнь засияла красками. Без семейных конфликтов каждый день приносил радость.
Летом она арендовала дачу — маленькую, с уютным садом и гамаком под грушей. Приезжала по выходным, читала, загорала, звала друзей на шашлыки. Никто не заставлял ее копать грядки или носить воду.
Соседи удивлялись:
— Одна? А где муж?
— Нет мужа, — спокойно отвечала Светлана.
— А кто на даче работать будет?
— Я. Но только то, что захочу.
Она посадила розы вместо овощей, поставила качели вместо парника. Ее дача была не самой урожайной, но самой уютной.
Иногда она видела Маргариту Ивановну на остановке. Они кивали друг другу холодно. Однажды свекровь не выдержала:
— Ну как? Одна живешь?
— Отлично, — искренне ответила Светлана. — А у вас как? Новая невестка прижилась?
— Хорошая девочка. Слушается.
— Здорово. Значит, все довольны.
Маргарита Ивановна хотела что-то добавить, но подъехал автобус. Светлана села у окна, глядя, как бывшая свекровь стоит с растерянным лицом.
Вечером она сидела на своей террасе с бокалом лимонада, любуясь закатом. Пели птицы, пахло цветами. Она сделала правильный выбор — не прогнулась, не пожертвовала собой. Да, она одна. Но лучше быть одной и счастливой, чем в семье и несчастной.