Свекровь хотела, чтобы мы отдали сбережения ее младшему сыну, потому что она приютила нас

После свадьбы мы с Артемом стали снимать квартиру. Наши зарплаты позволяли это делать и не ютиться у родителей. Только на первоначальный взнос по ипотеке у нас средств сразу не было. Мы решили, что будем копить, со временем приобретем и свое жилье. Планы наши резко изменились, когда свекровь овдовела. Тамара Ивановна позвонила нам, сказала, что не может жить одна. - Может, вы бы переехали ко мне? – робко спросила она. – Тогда вам на аренду не пришлось бы тратиться. А мне было бы веселее. Мы напомнили свекрови, что у нее младший сын есть, который живет с ней. Но она не находила в нем должной опоры, как она сама выразилась. Не сразу мы решились перебраться к Тамаре Ивановне. Ей пришлось поуговаривать нас на это. И не просто так мы не хотели ехать в ее трешку. - Там же мой брат Сева живет, - сказал мне Артем. – Он не работает, у мамы на шее сидит. А когда мы появимся, то он станет на нас паразитировать. - Но может и обратная ситуация быть. Он может взять с тебя пример, начать работать. Какой же наивной я была. После нашего переезда ситуация с деверем стал только хуже. Сева понял, что мы будем оплачивать коммуналку, будем покупать продукты. И он решил, что вообще можно не напрягаться. Тамара Ивановна и не думала влиять каким-то образом на сына. Ее все устраивало. Не с ее же кошелька деньги уходили деньги, а с нашего. В один вечер свекровь вообще переплюнула саму себя. Она завела разговор о том, что Севе нужно становиться самостоятельным. А идея, как его подтолкнуть к этому, у нее появилась своеобразная. - Надо купить Севе квартиру, - сказала Тамара Ивановна. – Тогда он точно будет себя чувствовать взрослым. Ответственность сама к нему придет после переезда. Мы с Артемом переглянулись. У свекрови вечно не было денег. а тут она собралась покупать квартиру. Неужели появились сбережения? - Какие сбережения? У меня мизерная пенсия. У вас есть деньги на счету. Вы же на ипотеку копили. Я приютила вас, поэтому теперь вы мне должны. И я выбираю потратить то, что я должна была с вас изначально взять, на квартиру Севе. Свекровь хотела, чтобы мы внесли первоначальный взнос по ипотеке сейчас, но не за свою квартиру, а за квартиру деверя. Эта идея даже Севе, который привык получать все даром, показалась абсурдной. Он попросил маму остановиться. - Помолчи, сынок, - сказала Тамара Ивановна. – Будет так, как я сказала. В этом доме все должны меня слушаться, потому что я – хозяйка. В этот момент не выдержал уже Артем. Он встал, сказал маме, что у нее нет никакого права распоряжаться нашими деньгами. - Значит, у вас нет права здесь жить! А я хотела эту квартиру вам оставить. Ладно, можете идти и собирать вещи. Я не задерживаю вас здесь больше. Сева явно был доволен таким раскладом. Его теперь никто не будет пинать, заставлять что-то делать. На маминой же шее можно сидеть просто так, не отдавая ничего взамен. Мы сняли квартиру, переехали в нее. Расположение ее было не очень удачное, ремонт в ней был старый. Но зато никто не указывал нам, как поступать, что делать с деньгами и всем остальным. Примерно месяц мы жили спокойно. А потом к нам пришла Тамара Ивановна. Настроение у нее уже не было таким боевым, каким было раньше. - Сева украл мою карточку, снял с нее все деньги, - плакала свекровь. – Я в полицию обратилась, но там только руками развели. Они сказали, что если я сама раньше давала эту карту сыну, чтобы он покупал мне что-то, то они помочь не смогут. Около часа мы успокаивали Тамару Ивановну. Потом она перестала лить слезы, попросила у нас прощения за то, что требовала на квартиру Севе деньги. - Как мне в голову вообще такое пришло? Такую глупость я ляпнула. Лучше бы я его выставила за дверь, а не вас. Так мои деньги нервы остались бы целыми. А теперь у меня пусто в карманах. Мы пообещали Тамаре Ивановне, что поможем ей деньгами, чтобы она как-то до следующей пенсии могла дотянуть. И она была нам благодарна. Мне не жалко для Тамары Ивановны ничего. Но только все равно не по себе как-то. Она могла бы с нами быть хотя бы мягче. Тогда не пришлось бы сейчас горькими слезами обливаться.