Что делать, когда одно неверное решение рушит дружбу, ставит под угрозу будущее и переворачивает мир с ног на голову? В такие моменты остаётся лишь одно – найти в себе силы бороться за то, что дорого сердцу. Читайте отрывок из книги «Буквы Севера. Последний аккорд Севера» – захватывающей заключительной части дилогии о Микки и Джейке от Лины Винчестер!
Приготовьтесь окунуться в атмосферу любимых ромкомов с нотками драмы, где американская школа, рок-группа и сложные чувства сплетаются в единую историю.
Джейк Элфорд: Спишь?
Микки Рамирес: Хотела бы.
Джейк Элфорд: Можно позвонить?
Прикусив губу, я раздумываю несколько долгих секунд, прежде чем написать короткое «да». Телефон вибрирует в пальцах, я отвечаю на звонок, но не могу выдавить и простого «алло».
— Ты знала, что Бритни Спирс предлагали сняться в «Очень страшном кино»?
— Что?
Я ожидала каких угодно вопросов, но точно не этот.
— Джареду Лето тоже.
— Ты гуглишь факты о фильме, чтобы отвлечь меня?
— Да. А еще я чертовски сильно боюсь задавать вопрос о твоем состоянии. Глупо спрашивать об этом, верно?
Голос Джейка мягкий, почти неуверенный, будто он боится сломать меня одним вопросом. Ничего общего с жестким тоном, которым он сегодня говорил с Оливером и Пайпер.
Пошевелившись, я прижимаю телефон головой к подушке.
— Нет, это совсем не глупо.
— Тогда скажи мне, как ты себя чувствуешь, Рамирес.
— До твоего звонка все было похоже на мгновение перед ураганом, когда на секунду мир затихает, а затем сильный ветер сбивает с ног и рушит все вокруг. Только вот рушить больше нечего. Тишина давит. Но ничего, главное, что плеер цел, верно?
Я заставляю себя улыбнуться, будто Джейк может это увидеть.
— Хочешь, приеду и выкраду тебя из трейлера? Буду нести чушь и катать на машине до тех пор, пока не уснешь.
Хочу. Сейчас я хочу этого больше всего на свете.
Я почти грежу этим желанием.
— Мама расстроится, если сбегу. Я и так подорвала ее доверие.
Натянув одеяло до самого подбородка, я прижимаю колени к груди и хрипло прошу:
— Можешь пообещать мне кое-что?
— Что угодно.
— Не надо завтра трогать Оливера.
Джейк замолкает и делает глубокий вдох.
— Ты просишь невозможного, Микаэла.
— Я не готова говорить о правых и виноватых, это уже случилось. Я была там, я хотела этого, я совершила ошибку. Просто хочу взять завтра перерыв и подумать обо всем, но не смогу сделать это, без остановки переживая, что ты покалечишь Оливера. Сначала Пайпер с чертовой вечеринкой, слезы мамы, мысли о переводе в другую школу, следом сегодняшний вечер — слишком много драмы за один уик-энд. Я устала, Джейк. Очень сильно устала.
На последней фразе мой голос срывается.
— Хорошо, обещаю тебе, что не трону его завтра.
— Не только завтра, а вообще.
— Давай остановимся на завтра.
Выиграть хотя бы завтрашний день — уже победа.
Меня пугает мысль, что разговор с Элфордом сейчас завершится и я снова останусь наедине с тишиной.
— Что делаешь? — спрашиваю, глядя на коробки с кедами, которые Джейк подарил мне на день рождения. И зачем я только вышла сегодня из дома?
— Собираюсь смотреть все части «Очень страшного кино», ты со мной?
— Даже первую? — Взглянув на ноутбук на столе, хочу подняться за ним, но не нахожу в себе сил. — Ты ведь сегодня уже смотрел ее.
— Я проговорил весь показ с Ником, а знаешь почему?
— Почему?
— Потому что я ненавижу этот гребаный фильм. Почему ты не могла выбрать фаворитом хорошую черную комедию? «Убойные каникулы», к примеру?
Его слова заставляют меня усмехнуться.
— Одновременный просмотр отменяется, но я всегда готова послушать вместе с тобой.
Джейк включает фильм и прибавляет звук, а я спокойно представляю кадры в голове, потому что знаю все части наизусть.
— И тут я якобы должен смеяться? — фыркает он после шутки про порножурнал и сороковую страницу.
— Боже, не думала, что ты вырастешь таким занудой.
Джейк смеется, а я прикрываю глаза и с легкостью могу представить, что он сидит рядом.
Я еще ни разу не видела, чтобы кто-то так сильно ненавидел старую бестолковую комедию, но Джейк Элфорд умудряется комментировать каждый кадр. А может, он просто пытается отвлечь меня и заполнить пугающую тишину, не знаю. Знаю только, что обычно он смотрит другое кино: картины Скорсезе, Тарантино и Нолана. После них смотреть нечто с глупым и пошлым юмором для него наверняка пытка.
— Пойду за колой, но на паузу ставить не буду, — говорит он, и звук телевизора становится тише. — Слушай, Рамирес, я не против пошлости, но там все шутки ниже пояса, а ты была совсем мелкой, когда смотрела это.
— Я не понимала и половины шуток, но все равно смеялась. Особенно над трусами-замком в виде решетки под напряжением. Жаль, что мне такие не подарили, сегодня бы пригодилось.
Джейк какое-то время не отвечает, а затем усмехается.
— Господи. Извини, я не должен был.
— Нет, наоборот. Со смехом правда легче.
— Точно не хочешь поговорить о произошедшем?
— Нет, — без раздумий отвечаю я. — По крайней мере, не сегодня. Лучше расскажи, как мама? Ты хоть успел довезти ее до дома?
— Мама наконец-то послала родственников Сэма к черту и чувствует себя прекрасно. Сэму, кажется, нужен был именно такой пинок, потому что он позвонил мне. Оказывается, после отъезда мамы он высказал семье абсолютно все, что думает о них, и как недоволен их отношением к ней. Завтра утром должен приехать.
На том конце трубки раздается шипение открывшейся банки колы.
— Джейк?
— Я здесь, Микаэла.
— Что ты сказал тогда Пайпер в боулинг-клубе, когда она убежала в слезах?
— Кажется, я отвечал на этот вопрос.
— Да, шуткой про Джастина Бибера.
Он замолкает на какое-то время.
— Сказал, что очень брезгливый и у меня аллергия на мусор, поэтому попросил убрать от меня руки. Не знаю, почему она так расстроилась, это всего лишь аллергия, верно?
Прикрыв веки, я тихо усмехаюсь:
— Сегодня ты был жесток с ней.
— Она заслужила после того, что устроила на твой день рождения. Я просто сказал то, что думаю.
— После отношений с тобой девушкам нужен психолог, Элфорд.
— Сочувствую им.
— Девушкам или психологам?
— И тем и другим.
— Джейк?
— Микаэла?
— Спасибо.
Он не отвечает, а мне хочется добавить тысячу деталей к своему «спасибо», но сил на это не осталось.
Джейк возвращается в комнату, напевая под нос песню, которую Ник исковеркал, пока мы ехали в машине. И это снова помогает отвлечься. Моя бабушка говорила с нами на испанском, поэтому произношение Джейка не хромает, а его голос… Низкий, чуть хрипловатый и сексуальный. Раньше, слушая песни «Норда», я из обиды и злости старалась перематывать все сольные партии Джейка, сейчас же с жадностью ловлю каждую ноту. Это дарит мне чувство безопасности и напоминает о детстве, когда на совместных ночевках я просила спеть колыбельную, потому что не могла уснуть, а он отвечал, что не знает колыбельных, и мычал что-нибудь из Green Day.
— Дерьмо, она заела. Не знаю, что хуже: фильм или эта песня.
— Помнишь, как ты пел, чтобы я поскорее уснула?
Словно растерявшись, он не сразу находится с ответом.
— Конечно.
— Так странно, — шепчу я, водя кончиком пальца по подушке. — Ты бежишь от прошлого, а я все время хочу вернуться туда хотя бы на день.
— Нам не нужно возвращаться в прошлое, чтобы вернуть что-то хорошее, Микаэла, — уверенно заявляет Джейк. — У нас есть настоящее, и оно может быть лучше. По-настоящему лучше.
Я не верю в это. Мое настоящее — руины. Мне хочется либо вернуться в прошлое, либо перескочить подальше в будущее. Этот день, месяц, год — то, что я хочу навсегда стереть из памяти.
И в этот момент Джейк делает мне подарок и возвращает в детство, — он начинает тихо напевать «Wake me up when september ends», и я прикрываю отяжелевшие веки, растворяясь в этом мгновении.
18+