О ментальных моделях, мышлении в действии и будущем научпопа, которое зависит от человеческого взгляда
1. О том, как философия меняет восприятие мира
Именно на философском факультете у меня зародился интерес к познанию, к теории познания — к тому, как работает сознание. Я будто заново открывал какие-то вещи для себя. Наверное, то же самое чувствовал когда-то Иммануил Кант, когда придумывал свои концепции. Они рождались у него в голове — и точно так же рождались у меня, когда я читал «Критику чистого разума».
Я понимал: «Оказывается, действительно можно из каких-то суждений, не имеющих никакого отношения к опыту, выводить другие суждения — и эти выводы будут правильными». Это казалось мне какой-то фантастикой. Для меня открывался просто другой мир — над нашим реальным миром. Иногда мне кажется, что я продолжаю в этом мире жить.
2. О ментальных моделях и багаже инструментов
Позже я узнал, что есть такая штука, которая называется ментальные модели. О них много говорил Чарли Мангер — партнёр Уоррена Баффетта. Ментальная модель — это способ думать о вещах. В физике — одни ментальные модели, в философии — другие, в спорте — третьи, в бизнесе — четвёртые. Его идея заключалась в том, что для продуктивной деятельности нужно брать модели из разных сфер и применять их в новых сферах.
Можно привести такой пример — лес. Практически как у Бибихина, только это другой лес. Как можно посмотреть на лес? На лес можно посмотреть глазами биолога или ботаника — как на систему, где есть растения, животные, микроорганизмы. Можно посмотреть глазами эколога, для которого лес участвует в обмене кислорода и вообще оживляет нашу планету.
Можно посмотреть на лес глазами лесозаготовщика — столько-то кругляка. Или глазами девелопера: есть лес, но здесь можно немного вырубить, построить прекрасный таунхаус — и всем будет хорошо. И это всё — совершенно разные подходы.
Как я понял идею Чарли Мангера, она в том, что не нужно бояться брать идеи из разных сфер и пробовать их применять в новых. Тогда ты сможешь по-разному смотреть на привычные вещи.
3. О коучинге и умении задавать вопросы
Коуч — тоже помогающая профессия, как и психотерапевт, но отличается от неё. Это похоже на психотерапию, но всё же совсем не то. Коуч, как правило, не работает так глубоко с прошлым человека. И есть, возможно, ещё одна важная деталь: коучи — говоря коучинговым языком — менее директивны. Они не навязывают свою точку зрения, не излагают концепций, не ставят диагнозов. По сути, они просто присутствуют, внимательно слушают, задают правильные вопросы и что-то подмечают.
И эта деятельность — само присутствие другого человека — создаёт своего рода полумагический эффект. В чём он заключается? В том, что она позволяет взглянуть на свои мысли, ход рассуждений, взгляды и убеждения со стороны. Иногда — просто их заметить. Человек признаётся, что у него в голове клубок мыслей, и он не может понять, что происходит, что он делает. И даже простой вопрос «Что ты хочешь?» заставляет человека остановиться, он останавливает этот мыслительный процесс. Человек спрашивает себя: «Ну что я хочу? Зарплату повысить или чтобы у меня было хобби?»
4. О замене коуча на ИИ
ИИ уже показывает достаточно хорошие результаты, заменяя коуча или психотерапевта. И в этом смысле я совершенно не представляю, что будет дальше. Мы прикоснулись к реальности, которая меняется с такой скоростью, что мы просто не в состоянии увидеть эти изменения.
Как наш мозг не в состоянии понять геометрическую прогрессию, потому что в природе мы обычно с ней не сталкиваемся. Бактерии размножаются в геометрической прогрессии, но мы их не видели, пока не изобрели микроскоп. Поэтому люди не понимают сложные проценты или, скажем, задачу про шахматную доску и зерно, где на каждую следующую клетку кладётся в два раза больше, чем на предыдущую.
Поэтому я не понимаю, как будет выглядеть мир через несколько лет в связи с нынешним развитием искусственного интеллекта. Но в целом я не вижу никакого препятствия тому, чтобы большую часть работы психотерапевтов, коучей, врачей выполняли какие-то разумные агенты, ну, или кажущиеся разумными агенты.
5. О нейросетевом искусстве убеждения
Есть хорошее исследование, которое показывает: люди, придерживающиеся конспирологических теорий, взаимодействуя с языковыми моделями и пытаясь обсудить с ними свои взгляды, статистически значимо чаще переходят в категорию сомневающихся или вовсе отказываются от этих теорий.
Обычный человек, вступая в спор, может начать злиться и раздражаться. А модель спокойно, последовательно и аргументированно ведёт беседу. Поскольку конспирологи часто сталкиваются просто с дефицитом общения — для них важнее может быть даже не столько сама теория, сколько возможность как-то поговорить.
6. О коммерциализации медиа
Расскажу одну байку из начала 2000-х. Когда в Москве открылось кафе «Кофемания», оно, естественно, захотело, чтобы его посетители имели возможность читать лучшую деловую прессу. Поэтому «Кофемания» оформила подписку на Ведомости и Коммерсантъ и выкладывала эти газеты у входа.
Позже, когда сеть начала расти, кто-то подумал: «А почему мы вообще платим за подписку на Ведомости и Коммерсантъ? Пусть они просто так дают нам свои газеты — ведь наши посетители и есть их целевая аудитория». Но на этом всё не закончилось.
С расширением сети в «Кофемании» решили: «Ну, раз уж у нас можно разместить Ведомости и Коммерсантъ, почему бы не выкладывать и другие журналы, рекламные буклеты?» В итоге начали просить у изданий деньги за размещение их продукции на стойках.
Возможно, всё происходило не так буквально, но эта история в некотором смысле иллюстрирует эволюцию медиа.
7. Об эволюции функций медиа
Медиа выполняет три важные функции. Как известно по формуле Би-би-си, это: inform, educate, entertain — информировать, образовывать и развлекать.
У развлекательной функции есть много альтернатив. Образовательную так легко не заберешь, потому что система образования высшего или любого другого учреждения — по-прежнему остаётся эксклюзивной. Не все люди могут пройти через эту систему, соответственно, должно существовать что-то, что «разговаривает» с широкими массами. Все не могут поступить в университет, но все могут послушать лекции ПостНауки или прочитать статьи Reminder. Нам нужно пробиваться через инфошум, через котиков и тикток-тренды, но мы стараемся это сделать.
А теперь — к функции информирования. Если отбор новостей будет происходить с помощью алгоритма, то всё будет зависеть от того, как именно этот алгоритм решит: что нам лучше знать, а чего — не знать. В результате мы можем оказаться лишены действительно важной информации.
8. О потенциальных мотивах ИИ
Издание The Information, насколько я помню, по подписке публикует весь сок происходящего в Кремниевой долине — от перспективных бизнес-направлений до внутренних инсайдов. А что, если бы его курировал ИИ? Представьте: нейросеть, которая находит всю информацию, перепроверяет, сопоставляет, фильтрует… Мы бы получили максимально точную картину бизнеса? Или то, что журналистам или пиарщикам рассказали для ИИ?
Неизвестно, захотел ли бы этот ИИ-агент давать нам информацию о действительно полезных, прорывных технологиях, а не об очередном дейтинговом сервисе или новой доставке еды? Ведь зачем «этим людям» диптех?
Любой deep tech, любая инновация в материальном мире может быть превращена в оружие. И эти люди — уже на грани взаимной вражды, на краю потенциального взаимного уничтожения. Давайте не будем помогать им развивать вот такие технологии.
9. О роли человеческого взгляда в медиа
Мне кажется, что медиа, редакторы и издатели всё чаще и последовательнее отдают алгоритмам важную кураторскую функцию. Думая о процентах отказа, глубине просмотра, времени удержания внимания, они говорят: «Пусть вся главная страница сайта — или чего угодно ещё — формируется алгоритмами».
Классно. Но дальше эта важная кураторская функция уходит на второй план. Кажется, что всё логично, но на деле — не совсем, особенно если говорить о крупных медиа. Да, алгоритмы действительно определяют, что показывать пользователям Яндекса, Google или соцсетей. И, как мы понимаем, это далеко не всегда оптимальный выбор.
А вот на главных страницах медиа всё ещё ощутимо присутствует человеческий редакторский взгляд: отношение к материалу, вкусы, привязанности, любовь к одним темам и нелюбовь к другим. Этот взгляд можно критиковать — но именно он и создаёт тот самый человеческий подход, который притягивает.
10. Об антропоморфизме в цифровой среде
Где-то полгода назад я попросил ChatGPT помочь мне учить итальянский язык. Сказал: «Давай ты будешь произносить какую-то фразу на английском или русском, а я буду переводить её на итальянский. А ты — поправлять меня, если ошибусь».
Мы немного так позанимались, и я вдруг поймал себя на мысли: в голове уже возникает образ человека. Я представляю, будто ИИ — это такой внимательный учитель, который говорит по-русски с небольшим акцентом, но всё понимает и спокойно управляет процессом. Он сидит где-то там, хвалит меня, говорит: «Да, молодец, уже хорошо. Но стоит отметить, что в прошедшем времени этот глагол звучит иначе».
Так что нам свойственен антропоцентризм и представление всего в виде человека. Поэтому нам довольно легко обмануть самих себя в этом смысле.