Виктор Петрович налил себе чай и внимательно посмотрел на жену и сына, сидевших за кухонным столом. После похорон старого друга Михаила он много думал о завещании, наследстве и юридических тонкостях.
— Людочка, Андрюша, — начал он торжественно, — мне уже шестьдесят семь, пора серьёзные решения принимать.
— Какие решения? — поинтересовался Андрей, накладывая себе в чашку сахар.
— Завещание хочу составить. По-человечески, справедливо.
— Ну и правильно, — кивнула Людмила. — Давно пора.
— Вот именно. И чтобы всё было по-справедливости, мы с Андреем ДНК-тест сделаем.
Повисла тишина. Андрей медленно поднял голову, а Людмила застыла с чашкой в руках.
— Что сделаем? — переспросил сын.
— ДНК-тест на отцовство. Простая формальность.
— Папа, ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно.
Людмила поставила чашку на стол так резко, что чай расплескался.
— Витя, ты в своём уме? — спросила она тихо.
— В здравом уме и твёрдой памяти. Поэтому и хочу всё оформить правильно.
— Правильно? — побледнела женщина. — Ты называешь это «правильно»?
— Мало ли что в жизни бывает.
— Что именно бывает? — холодно спросил Андрей.
— Всякое бывает. Ошибки, недоразумения.
— Какие ошибки? Какие недоразумения?
— Сынок, не принимай близко к сердцу. Это чисто технический вопрос.
— Технический? — повторила Людмила с недоверием. — Витя, ты вообще понимаешь, что ты сейчас говоришь?
— Понимаю. Говорю о том, что хочу быть уверен, что оставляю наследство родному сыну.
— А в чём ты не уверен? — спросил Андрей.
— Ни в чём конкретно. Просто хочу документальное подтверждение.
— Документальное подтверждение чего? Того, что я твой сын?
— Да, именно этого.
Андрей медленно встал из-за стола.
— Папа, а тебе не кажется, что это оскорбление?
— Какое оскорбление? Обычная процедура.
— Обычная? — вмешалась Людмила. — Для кого обычная?
— Для людей, которые хотят быть уверены в фактах.
— В каких фактах, Витя? О чём ты говоришь?
— О том, что сорок лет назад могла произойти ошибка.
— Какая ошибка?
— В том, кто отец ребёнка.
Людмила побледнела ещё сильнее.
— Ты что, с ума сошёл? Какой ещё отец?
— Люда, не нервничай. Я просто хочу исключить все сомнения.
— А у тебя на старости лет появились сомнения в том, что Андрей твой сын?
— У меня есть желание иметь юридические гарантии.
— Гарантии от кого? От меня?
— Не от тебя. А вообще. Всякое может быть.
Андрей слушал родителей и не мог поверить в то, что он слышит. Сорок лет жизни, и вдруг отец сомневается, его ли он сын.
— Папа, — сказал он медленно, — если у тебя есть сомнения, то о чём нам вообще говорить?
— Не о сомнениях речь, а о порядке. Я бизнесмен, привык всё документировать.
— Семью тоже документируешь?
— Когда дело касается наследства, тем более немалого, — да.
— Понятно.
Людмила встала и начала собирать посуду, хотя чай ещё не был допит.
— Мама, — сказал Андрей, — оставь. Я сам уберу.
— Ничего, сынок. Я привыкла.
— Люда, — попытался успокоить её муж, — ну что ты так реагируешь? Подумаешь, анализ сдать.
— Подумаешь? — обернулась она. — Витя, ты хоть понимаешь, что ты от нас требуешь?
— Требую элементарной процедуры.
— Элементарной? Ты требуешь доказательств того, что я тебе не изменяла!
— Не требую доказательств. Просто прошу подтверждения.
— А в чём разница?
— В том, что подтверждение — это нормально, а обвинения — нет.
— Какое подтверждение? Я рожала твоего сына! В роддоме, куда ты меня сам отвозил!
— Рожала, да. А зачала когда?
Людмила уронила тарелку. Та разбилась со звоном.
— Что ты сказал?
— Сказал то, что подумал.
— Витя! — воскликнула жена. — Ты слышишь себя?
— Слышу. И говорю разумные вещи.
— Разумные? Ты обвиняешь меня в измене!
— Не обвиняю. Допускаю возможность.
— У меня не было никого!
— Откуда я знаю?
— Оттуда, что я твоя жена! И была верна тебе всю жизнь!
— Была или не была — покажет тест.
Андрей не выдержал:
— Папа, прекрати! Ты унижаешь маму!
— Не унижаю. Выясняю правду.
— Какую правду? О чём?
— О том, действительно ли я твой отец.
— А если окажется, что не ты?
— Тогда наследство получит кто-то другой.
— Кто другой?
— Родственники. Сестра моя, племянники. Или пойдёт на благотворительность.
— А я? – с ухмылкой спросил Андрей.
— А ты — ничего. Если окажешься не моим сыном.
— Понятно, — сказал Андрей и направился к выходу.
— Куда идёшь?
— Домой. Думать над твоим предложением.
— Андрюша, не обижайся!
— Не обижаюсь, папа. Просто удивлён.
— Чему удивлён? – спросил Виктор, как ни в чём не бывало.
— Тому, что дожил до сорока лет, не зная, кто мой отец.
После ухода сына супруги остались наедине. Людмила молча убирала осколки разбитой тарелки, а Виктор читал газету, делая вид, что ничего не произошло.
— Витя, — сказала она наконец, — ты хоть понимаешь, что ты натворил?
— Что я натворил?
—Ты растоптал сорок пять лет нашего брака!
— Ничего я не топтал. Просто хочу быть уверен в фактах.
Людмила села на стул и закрыла лицо руками.
— Господи, что с тобой стало?
— Со мной ничего не стало. Я стал осторожнее.
— А если результат теста подтвердит, что Андрей твой сын?
— Тогда всё будет в порядке.
— А со мной что будет?
— А что с тобой должно быть?
— Ты же меня в измене подозреваешь!
— Не подозреваю. Проверяю.
— А если проверка покажет, что измены не было?
— Значит, не было.
— И ты извинишься?
— За что извиняться?
— За то, что унизил меня подозрениями!
— Я тебя не унижал. Я принял деловое решение.
— В семье не бывает деловых решений!
— Бывают. Когда дело касается денег.
— А любовь? Доверие? Уважение?
— Это отдельно. А деньги — отдельно.
— Нельзя отдельно! Семья — это единое целое!
— Семья — это семья. А деньги — это деньги.
Людмила встала и посмотрела на мужа.
— Знаешь что, Витя?
— Что?
— Делай свой тест. Проверяй что хочешь.
— Вот и хорошо. Я рад, что ты поняла.
— Я поняла не то, что ты думаешь.
— А что?
— Поняла, что прожила всю жизнь с чужим человеком.
— Почему с чужим?
— Потому что родной человек не мог бы придумать такое унижение.
— Людочка, не драматизируй!
— Не драматизирую. А разве моё слово для тебя ничего не значит?
— Значит. Но хочется подтверждения.
— От кого? От медицины?
— От науки.
— То есть ты больше доверяешь лаборатории, чем мне?
— Не больше. По-другому.
— Как по-другому?
— Наука объективна. А люди могут ошибаться.
— Или лгать?
— Могут и лгать.
— Значит, я лгунья?
— Я не сказал этого.
— Но допускаешь такую возможность.
— Допускаю разные возможности.
— Включая измену.
— Включая разные варианты развития событий больше сорока лет назад.
Людмила медленно сняла обручальное кольцо и положила его на стол.
— Что ты делаешь? — удивился Виктор.
— Освобождаю тебя от сомнений.
— Каких сомнений?
— От всех. Больше тебе не придётся гадать, верна я тебе или нет.
— Людочка, не глупи!
— Не глуплю. Принимаю деловое решение. Как и ты.
— Какое решение?
— Подаю на развод.
— Почему?
— За неуважение. За унижение. За то, что ты растоптал всю нашу жизнь.
— Ничего я не топтал!
— Растоптал. Одним предложением сделать тест.
— Это же просто формальность!
— Для тебя — формальность. Для меня — конец семьи.
— Люда, ты сильно преувеличиваешь!
— Не преувеличиваю. Я просто поняла — мы с тобой разные люди.
— Чем мы разные?
— Для меня семья — это доверие. Для тебя — бизнес-проект.
Виктор понял — жена серьёзно настроена. Но отступать не собирался.
— Люда, давай будем разумными.
— Разумной я буду. Поэтому и развожусь.
— Из-за одного анализа?
— Из-за того, что этот анализ означает.
Через три месяца Виктор сидел один в пустой квартире, на столе лежали бумаги с результатами ДНК-теста, подтверждавшими его отцовство. Андрей общался с ним только по телефону и то по необходимости, а Людмила вообще перестала отвечать на звонки, уехав на свою малую родину. Он добился «юридической чистоты», но потерял семью — и понял, что это была самая дорогая ошибка в его жизни.