Всю свою сознательную жизнь, а именно последние двадцать лет, баб Света тихо и преданно завидовала одной-единственной вещи своей лучшей подруги Натуськи. Речь шла не о новомодном холодильнике с диспенсером для льда, не о поездке в Египет и даже не о покладистом характере бывшего мужа. Нет. Предметом белой (а иногда и ярко-зеленой) зависти были брови Натуськи.
А точнее, их татуаж.
Натуська сделала его еще в нулевые, когда татуаж только появился и напоминал не столько искусство, сколько работу слесаря-сварщика. Брови у Натуськи получились насыщенного графитового оттенка, идеально ровные и с легким, едва уловимым изломом, который в те времена называли «лодочкой». Но главной их фишкой была реакция окружающих. Все, кто видел Натуську впервые, делали одно и то же удивленное лицо. Глаза округлялись, брови сами ползли вверх, а во взгляде читался немой вопрос: «Что это? И почему это так пристально на меня смотрит?»
Баб Света это удивление трактовала по-своему: как немой восторг и признание. Ей казалось, что люди ахнут от красоты, а Натуська с ее вечными бровями парит над суетным миром обычных, блеклых лиц. Сама баб Света была женщиной с бровями, которым мать-природа подарила скромность и невыразительность. После сорока они и вовсе стали напоминать двух бледных гусениц, впавших в спячку.
И вот однажды вечером, накануне дня рождения Натуськи, баб Света, разбирая старый альбом и налюбовавшись на фото, где графитовые дуги подруги сияли во всей красе, не выдержала. Она достала с антресолей стратегический запас - бутылку армянского коньяка «для гостей», который ждал своего часа с 2005 года. Выпив одну стопочку «для сугреву», вторая показалась ей логичным продолжением. После третьей идея оформилась в кристально чистом виде: пора брать быка за рога, а брови – под иглу мастера! Воодушевленная коньячной смелостью, она нашла в телефоне салон красоты «Шарм» и, щедро тыкая в экран пухлым пальцем, записалась на татуаж бровей на следующее утро. Мастеру она гордо сообщила: «Хочу, как у Натуськи! Только чтоб все ахали!»
Утро встретило баб Свету пульсирующим височком и легким сожалением о вчерашней смелости. Но слово сказано, запись произведена, и отступать было некуда. Салон «Шарм» оказался маленькой комнаткой с сильным запахом краски и жужжащими приборами. Мастер, женщина с татуажем губ, напоминающим растекшийся помидор, внимательно выслушала пожелание клиентки. Услышав заветное «как у Натуськи», она многозначительно кивнула и принялась за работу.
Процесс занял около двух часов. Баб Света то дремала, то вспоминала молодость, а когда мастер торжественно подала ей зеркало, она на мгновение онемела.
На ее лице красовалось… ну, это было сложно описать. Две угольно-черные, широкие, как автобаны, полосы рассекали лоб с выраженной асимметрией. Левая бровь начиналась у виска, а заканчивалась где-то у середины лба, стремясь в космос. Правая же, наоборот, скромно прижималась к переносице, но при этом была гуще и массивнее. Создавалось впечатление, что одна бровь задавала дерзкий и открытый вопрос, а вторая – удивленно-скептический ответ на него.
«Ну как?» – с надеждой спросила мастер.
Баб Света медленно выдохнула. Она посмотрела на свое отражение на эти две могущественные, независимые друг от друга дуги. И случилось чудо. Коньячная романтика, смешавшись с врожденным оптимизмом, сотворила невозможное.
«Шикарно!» – прошептала баб Света, и ее лицо озарилось счастливой улыбкой. – «Вот это да! Теперь все точно ахнут!»
Примчавшись домой, она первым делом схватила телефон. Чувство собственной прекрасности переполняло ее. Она сделала не десять, не двадцать, а ровно полторы сотни селфи. С разными ракурсами, улыбками, с котиком и с кружкой. Она выбирала самые удачные, где новые брови смотрелись особенно властно и величественно.
А потом началась рассылка. Фото полетели в вайбер-чат «Девчонки с нашего двора», лично Натуське с подписью «Вот и у меня теперь есть изюминка!», сыну, бывшим коллегам и даже участковому терапевту.
Под каждой фотографией она ставила один и тот же комментарий, выверенный годами зависти и одной победной ночи: «Завидуйте».
Первой отреагировал сын, приславший десять вопросительных знаков. Коллеги вежливо написали «Поздравляем, бабСвета! Смелый шаг!».
Но самый ценный ответ пришел от Натуськи. Сначала пришел смайлик с широко раскрытыми глазами. А потом голосовое сообщение, в котором слышалось неподдельное, чистейшее изумление: «бабСвета! Ну ты даешь! Такие… монументальные! Теперь на твои брови смотреть будут, а на мои старые – никто и внимания не обратит!»
БабСвета откинулась на спинку дивана, удовлетворенно вздохнула и погладила себя по новым, гордым бровям. Наконец-то она добилась своего. Теперь удивленные лица были адресованы ей. А то, что удивление было слегка паническим, она списывала на банальную, ту самую, сладкую зависть.