Подпишитесь если нравится мои истории. Хорошего вам дня и заглядывайте почаще, новые истории выходят каждый день!
Марина Петровна всегда считала себя кошатницей. В её трёхкомнатной квартире на четвёртом этаже старого панельного дома обитали два пушистых перса — Барсик и Мурка. Они величественно восседали на подоконниках, наблюдая за суетой во дворе, и лишь снисходительно позволяли хозяйке гладить свои роскошные шубки.
— Собаки — это слишком хлопотно, — объясняла она соседке Валентине Ивановне за чашкой чая. — То выгуливать надо, то лают постоянно. А коты — красота да и только. Сами по себе.
Валентина Ивановна молча кивала, хотя её собственный спаниель Рекс был душой компании и никогда не доставлял особых хлопот. Но спорить с Мариной Петровной она не стала — каждому своё.
Всё изменилось в один дождливый октябрьский вечер. Марина Петровна возвращалась из магазина с тяжёлыми пакетами, когда услышала жалобный скулёж из подвала их дома. Сначала она хотела пройти мимо — дел и так хватало, а тут ещё какие-то чужие проблемы. Но писк становился всё отчаяннее, и женщина не выдержала.
Спустившись по скользким ступенькам, она обнаружила в углу крошечный комочек рыжей шерсти. Щенок был настолько мал, что помещался в её ладонях. Глазки ещё не открылись, а тельце дрожало от холода и голода.
— Господи, да где же твоя мама? — прошептала Марина Петровна, аккуратно поднимая малыша.
Она обошла весь подвал, заглянула во все закоулки, но больше никого не нашла. Видимо, кто-то просто выбросил нежеланное потомство, надеясь, что природа сама решит их судьбу.
— Ну что же мне с тобой делать? — вздохнула женщина, прижимая щенка к груди.
Дома её ждал настоящий переполох. Барсик и Мурка, учуяв чужой запах, принялись шипеть и выражать своё возмущение. Особенно негодовал Барсик — он считал себя главным в доме и любые нововведения воспринимал в штыки.
— Ладно, ладно, не шумите, — успокаивала их Марина Петровна, устраивая щенка в картонной коробке рядом с батареей. — Это временно.
Но временное быстро стало постоянным. Щенок рос не по дням, а по часам. Марина Петровна кормила его из пипетки молоком, потом научила есть из блюдечка. Она назвала его Рыжиком за яркую шерстку с белыми пятнами на груди и лапках.
— Мама, ты что творишь? — ахнула дочь Анна, приехавшая в гости через неделю. — У тебя же коты! И вообще, ты собак не любишь!
— Я его спасла, — оправдывалась Марина Петровна. — Не могла же бросить на произвол судьбы. Пристрою в хорошие руки, как подрастёт.
Но пристраивать Рыжика она не спешила. С каждым днём он становился всё более очаровательным. Глазки открылись и оказались удивительно умными, карими, с золотистыми искорками. Хвостик постоянно вилял от радости, стоило только Марине Петровне войти в комнату.
Коты постепенно привыкли к новому соседу. Барсик сохранял величественное равнодушие, но иногда Марина Петровна замечала, как он внимательно наблюдает за играющим щенком. А Мурка даже позволила Рыжику спать рядом с собой на коврике.
— Смотри, какой умненький, — рассказывала Марина Петровна соседке. — Уже на улицу проситься начал. И совсем не шкодит. Только тапочки немножко погрыз, да и то от скуки.
— Так может, оставишь его? — осторожно предложила Валентина Ивановна.
— Да что ты! — замахала руками Марина Петровна. — У меня коты, я же говорила. Это всё временно.
Но когда Рыжику исполнилось три месяца, и Анна снова заговорила о пристройстве, Марина Петровна вдруг почувствовала, как сжимается сердце.
— Ещё чуть-чуть, — попросила она. — Пусть окрепнет как следует.
А через месяц объяснила:
— Зима ведь. Негуманно отдавать в такую стужу.
Рыжик между тем превратился в красивого молодого пса. Породистым его назвать было сложно — явно намешано было много кровей. Но от этого он не становился менее обаятельным. Высокий, поджарый, с умными глазами и постоянно виляющим хвостом.
С ним Марина Петровна открыла для себя совершенно новый мир. Утренние прогулки превратились из необходимости в удовольствие. Рыжик радовался каждому дню, каждой встрече, каждому новому запаху. Его восторг был настолько искренним, что заражал и хозяйку.
— Смотри, как он снег ест, — смеялась она, рассказывая Валентине Ивановне об очередной прогулке. — Первый раз видит, носом тычется, лапой трогает. А потом как побежит, снежок подбрасывает! Цирк просто.
Во дворе у неё появились новые знакомые — другие собачники. Они обменивались советами по воспитанию, рассказывали забавные истории о своих питомцах. Марина Петровна удивлялась, как раньше не замечала этого дружного сообщества.
— А ваш какой породы? — спросила молодая мама, выгуливающая лабрадора.
— Дворняжка, — ответила Марина Петровна и вдруг поймала себя на том, что произносит это слово с гордостью, а не с извинениями.
Рыжик оказался не просто умным, но и невероятно чутким. Когда у Марины Петровны болела голова, он ложился рядом и молча клал морду ей на колени. Если настроение было плохим, пес старался развеселить хозяйку — приносил игрушки, строил смешные рожицы, исполнял свой фирменный танец на задних лапах.
— Он меня понимает лучше людей, — призналась Марина Петровна дочери во время очередного телефонного разговора.
— Мам, ну что ты говоришь, — рассмеялась Анна. — Это же собака.
— Вот именно, — серьёзно ответила мать.
Настоящим испытанием стала болезнь. Марина Петровна подхватила грипп и слегла с высокой температурой. Анна предложила приехать, но мать отказалась — не хотела заражать дочь и внуков.
— Справлюсь сама, — уверяла она.
И справилась благодаря Рыжику. Пёс не отходил от её постели ни на шаг. Когда температура поднялась особенно высоко, и Марина Петровна металась в бреду, он осторожно лизнул её руку и улегся рядом. Его присутствие успокаивало, давало ощущение, что она не одна.
На третий день болезни Рыжик сделал то, чего никогда раньше не делал — убежал на прогулке. Марина Петровна еле стояла на ногах, но всё же вышла с ним во двор. Едва спустила с поводка, как пёс стрелой помчался прочь.
— Рыжик! — кричала она охрипшим голосом. — Ко мне!
Но пёс исчез за углом дома. Марина Петровна побрела домой, едва сдерживая слёзы. Не хватало ещё потерять единственного друга.
Через час в дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Ивановна с продуктовой сумкой, а рядом с ней семенил Рыжик.
— Он прибежал ко мне, — объяснила соседка. — Лаял, скулил, за юбку тянул. Я сразу поняла — что-то случилось. Вот, лекарства принесла и супчик сварила.
Марина Петровна опустилась на корточки, и Рыжик бросился к ней, виляя хвостом и тихонько поскуливая от радости. Она обняла его за шею и впервые за много лет заплакала от счастья.
— Умница ты мой, — шептала она. — Умница.
После выздоровления жизнь потекла по-новому. Марина Петровна больше не говорила о том, чтобы пристроить Рыжика. Он стал полноправным членом семьи. Коты окончательно приняли его в свою компанию — теперь все трое дружно встречали хозяйку с работы и устраивались вечерами возле телевизора.
— Знаешь, — сказала Марина Петровна Валентине Ивановне за традиционным вечерним чаем, — раньше я думала, что счастье — это когда тебя никто не беспокоит. Тишина, покой, порядок.
— А теперь? — улыбнулась соседка, наблюдая, как Рыжик аккуратно выпрашивает печенье.
— А теперь понимаю — счастье это когда есть кому радоваться твоему приходу. Когда просыпаешься утром, а рядом кто-то уже ждёт нового дня вместе с тобой.
Рыжик, словно услышав разговор о себе, подошёл к хозяйке и положил морду ей на колени. В его карих глазах светилась такая преданность и любовь, что Марина Петровна почувствовала знакомое тепло в груди.
— Вот оно, собачье счастье, — тихо сказала она, поглаживая рыжую голову. — Любить просто так, без причины и условий. И быть любимым такой же любовью.
За окном начинал падать первый снег нового сезона. Рыжик поднял голову, принюхался и радостно завилял хвостом — завтра их ждала новая прогулка, новые приключения, новый день, который они проведут вместе. И в этом была вся суть собачьего счастья — жить сегодняшним днём и дарить любовь просто потому, что не умеешь по-другому.
Спасибо что дочитали мою статью, мои хорошие.
Читайте еще: