29 марта 1891 года, в первый день еврейской Пасхи, московские евреи получили страшную весть — им предписывалось покинуть древнюю столицу. Около 20 000 человек должны были оставить обжитые места, бросить мастерские и лавки. Что заставило императора, вошедшего в историю как миротворец, принять столь жёсткое решение?
Империя трёх процентов
К концу XIX века в Российской империи проживало около 5 миллионов евреев — больше половины всего еврейского населения мира. Парадокс заключался в том, что составляя всего 3% населения империи, они вызывали 90% головной боли у властей. По крайней мере, так считали в Петербурге.
После убийства Александра II в 1881 году на престол взошёл его сын — Александр III, человек прямолинейный как рельса Транссиба. Новый император искренне верил в формулу своего наставника Константина Победоносцева: "Россия — ледник, который нужно подморозить, чтобы не растаял". И евреи в этой метафоре явно относились к оттепели.
Уже в мае 1882 года появились знаменитые "Временные правила" — те самые майские законы, которые оказались настолько временными, что просуществовали до 1917 года. Евреям запрещалось селиться вне городов и местечек, покупать недвижимость в сельской местности, торговать по воскресеньям и христианским праздникам. Черта оседлости, существовавшая с 1791 года, стала ещё более тесной.
Московский генерал-губернатор и его крестовый поход
Но настоящая драма развернулась в Москве. В 1891 году московским генерал-губернатором был великий князь Сергей Александрович — родной брат императора и, по совместительству, один из самых консервативных членов императорской фамилии. Современники отмечали его глубокую религиозность, граничащую с фанатизмом.
"Москва — сердце России, и я не потерплю, чтобы это сердце было заражено еврейством", — якобы заявил великий князь на одном из приёмов. Достоверность цитаты сомнительна, но действия говорили сами за себя.
Интересный факт: сам указ о выселении был подписан в день рождения великого князя — явно не случайное совпадение. Некоторые историки полагают, что это был своеобразный "подарок" от старшего брата младшему.
Операция "Исход"
Механизм выселения был отлажен как швейцарские часы. Сначала провели перепись всех евреев, проживающих в Москве. Выяснилось, что их около 35 000 — цифра, которая шокировала власти. Из них право на жительство имели только отставные николаевские солдаты (служившие 25 лет в армии), купцы первой гильдии и дипломированные специалисты с высшим образованием.
Всем остальным — ремесленникам, мелким торговцам, приказчикам — предписывалось покинуть город. Срок давался разный: от нескольких месяцев до нескольких дней, в зависимости от "степени полезности" для города.
Малоизвестный факт: среди выселяемых оказался дед будущего народного комиссара иностранных дел СССР Максима Литвинова. Ирония истории — внук изгнанного из Москвы еврея через 40 лет будет представлять СССР в Лиге Наций.
Полиция действовала методично. Квартал за кварталом прочёсывался на предмет "незаконно проживающих иудеев". Найденных без документов арестовывали и этапировали. Сцены были душераздирающие: семьи разлучались, имущество продавалось за бесценок, мастерские закрывались.
Экономический выстрел в ногу
Современные историки подсчитали: выселение евреев обошлось московской экономике в 15 миллионов рублей прямых убытков. Для сравнения — годовой бюджет всей Москвы составлял около 20 миллионов.
Закрылись сотни мастерских, особенно пострадало производство готового платья — традиционная еврейская специализация. Москвичи с удивлением обнаружили, что сшить приличный сюртук стало негде. Цены на услуги портных выросли в два раза.
"Мы выгнали жидов, но вместе с ними ушло и удобство городской жизни", — жаловался в частном письме один из московских чиновников.
Забавный факт: даже ярый антисемит издатель "Московских ведомостей" Михаил Катков признавал, что выселение создало больше проблем, чем решило. Правда, винил он в этом не власти, а самих евреев — дескать, специально сделали себя незаменимыми.
Международный резонанс и царская репутация
Выселение евреев из Москвы вызвало международный скандал. Европейская пресса пестрела заголовками о "московском варварстве". Особенно усердствовали французские газеты — что было крайне некстати, учитывая начавшиеся переговоры о франко-русском союзе.
Барон Морис де Гирш, еврейский финансист и филантроп, предложил российскому правительству 50 миллионов франков за отмену указа. Александр III ответил знаменитой фразой: "Мы не торгуем убеждениями". Правда, злые языки утверждали, что император просто обиделся на малую сумму.
Американский конгресс даже обсуждал вопрос о разрыве торгового договора с Россией. Президент Бенджамин Гаррисон назвал выселение "актом средневекового варварства". В ответ российский МИД заявил, что Америка, истребившая индейцев, не имеет морального права учить Россию гуманизму. Дипломатия уровня детского сада, но своя логика в этом была.
Эпилог: ирония истории
Александр III умер в 1894 году, так и не дожив до 50 лет. Его сын Николай II частично смягчил антиеврейское законодательство, но кардинально ничего не изменилось. Великий князь Сергей Александрович, главный инициатор московского выселения, был убит в 1905 году эсером Иваном Каляевым — русским, а не евреем, что лишний раз доказывает непредсказуемость истории.
К 1914 году еврейское население Москвы восстановилось и даже превысило уровень 1891 года. Правда, жили они полулегально, постоянно опасаясь новых гонений.
Самое интересное, что многие из выселенных в 1891 году евреев осели в Варшаве, Лодзи и других городах Польши. Их дети и внуки создали там процветающие предприятия, которые успешно конкурировали с московскими фабриками. Получается, что Александр III собственными руками создал конкурентов российской промышленности.
История московского выселения — яркий пример того, как попытка решить сложные социально-экономические проблемы простыми административными методами приводит к обратному результату. Император хотел "очистить" Москву, но лишь продемонстрировал всему миру отсталость и жестокость своего режима. Хотел укрепить экономику — нанёс ей серьёзный урон. Стремился к единообразию — получил ещё большее социальное напряжение.
Возможно, главный урок этой истории в том, что дискриминация любой группы населения всегда бьёт рикошетом по всему обществу. И неважно, происходит это в XIX веке или в XXI — законы социальной физики неумолимы.