Мой опыт показывает, что этот страх не только обоснован, но и зачастую многие авторы, в том числе и я, хоть раз в творческой жизни сталкивались с кражей своих работ. Мои стихи, например, украла учительница литературы в школе и выдала за свои. С того дня я никогда не раскрываю полный сюжет своих книг никому, а стихи даю читать лишь в уже опубликованном виде.
Личная мудрость, которую я выработала годами, заключается в прагматичном дозировании информации: вы можете вполне открыто рассказать о своём замысле, но (это важно!) лишь в эмоционально-обобщённом ключе, дав интригу, которая вовлекает, но не раскрывает концепт сюжета или ключевые ходы, которые могли бы быть украдены. Например, я могу сказать, что роман должен иметь «размах шекспировской трагедии» или что он о «двух травмированных героях, которые исцелят друг друга». В этих фразах содержится тема и тональность, но не содержится фабула. Придумать сюжетов с таким обобщением можно массу, но ни один из них, я уверена, даже и на йоту не будет близок к моему (уж слишком моя проза неожиданная в своих идеях).
Более того, мой стиль повествования — это мой авторский «отпечаток пальца». Его невозможно подделать, а тем более украсть, потому что он формируется моим личным жизненным опытом, моим филологическим бэкграундом и даже тем, как я люблю расставлять акценты в сложноподчинённых конструкциях.
Сглаз🌀
Боязнь «сглаза» или кражи в писательской среде — не такое уж и редкое явление, и существует множество негласных правил и примет, которые, на первый взгляд, кажутся смешными, но на самом деле являются формой психологической защиты и ритуализации творческого процесса. И вот что интересно: многие из них, напротив, не про запрет говорить, а про «очищение» пространства вокруг идеи.
Если говорить о классиках, то прямых примет, связанных со страхом кражи идеи, не так много, потому что в XIX–XX веках авторское право было развито иначе, а боязнь была скорее перед критикой и неприятием, чем перед плагиатом. В русской культуре есть приметы, связанные с «порчей» или «сглазом». По аналогии с театральными приметами, где нельзя произносить финальный монолог до премьеры, некоторые писатели могут считать «черновой вариант» своего рода «жертвой»: он заведомо несовершенен и «отвлекает» злые силы от истинного шедевра, которым станет чистовая рукопись.
Как же всё-таки перебороть страх кражи?
Не рассказывать даже доверенным лицам, не говоря о широкой аудитории.
Да, мой выбор — это всегда баланс между творческой экспрессией и самосохранением, и самый эффективный способ побороть страх кражи — это писать, не распространяясь о замысле.
Кстати говоря, заметьте, что вы редко встретите писателей, которые рассказывают об идеях своих книг до публикации. Это ещё и связано с тем, что, проговорив фабулу, есть вероятность, что ты текст так никогда и не напишешь.
Психоанализ
С точки зрения психоанализа, основанного на работах Зигмунда Фрейда, нежелание говорить о замысле до его реализации тесно связано с понятием психической энергии (либидо), необходимой для творческого акта, и механизмом разрядки напряжения. Творческий импульс, идея, фабула — всё это изначально представляет собой сгусток психического напряжения (аналог «накопленной энергии» или «нереализованного желания») в бессознательном или предсознательном. Задача творческого процесса — перевести эту внутреннюю энергию в материальную форму (текст), тем самым обеспечивая её разрядку и достигая катарсиса.
Когда человек рассказывает о своей идее, не воплощая её в текст, происходит преждевременная, символическая разрядка этого напряжения. Вербализация замысла перед аудиторией (даже одним человеком) частично удовлетворяет бессознательное желание или потребность, лежащую в основе идеи, поскольку речь в некотором роде заменяет действие. Это можно сравнить с отреагированием травмы в процессе терапии. Если напряжение разряжено посредством слова, а не дела (написанного текста), мотивационный драйв к реализации идеи ослабевает. Фактически, психический аппарат регистрирует это как «уже сделанное» или «достаточное».
Эзотерика
А если говорить про магию мысли и эзотерику (а кто мы такие, чтобы об этом не говорить), то раскрытие полной фабулы — это что-то из серии самостоятельного «сглаза», вроде «рассказал о своих планах и они не сбылись».
В магическом мышлении существует фундаментальный принцип: цель достигнута, когда о ней не говорят. Пока замысел не оформлен и о нём не рассказано, он находится в состоянии чистого потенциала и неопределённости. Эта неопределённость является источником его динамики и силы, поскольку она предполагает все варианты развития и не даёт цели зафиксироваться в неблагоприятном положении.
Когда вы произносите план вслух, вы не просто делитесь информацией — вы ментально фиксируете этот план в настоящем времени как уже существующий. Однако, поскольку он фактически не реализован, происходит разрыв между словом и реальностью. Слово, наделённое силой, в этом случае фиксирует не реализацию, а отсутствие реализации.
От слов к делу
Хотя в литературоведческой традиции и филологии нет понятия «украсть идею», зато есть понятие «интертекстуальность» и «переосмысление», которое, не являясь кражей по смыслу, всё же может задевать авторское эго. Здесь важно помнить, что, увы, сюжеты циклично повторяются, но ваш стиль и смысл, который вы в них вкладываете, — вот что делает ваше произведение неприкосновенным и уникальным, как бы кто ни пытался его повторить!