Продолжаем наше расследование. Тем, кто только присоединился, рекомендуем посмотреть предыдущие статьи. Если кратко, это не разбор книги, это попытка выяснить, что происходит в мире Полдня в целом и на Саракше в частности.
«— Ну-с… — произнес он в пространство между Маком и Головастиком. — А здесь у нас что делается?
— Господин Сим, — сказал Головастик, краснея, подмигивая и потирая руки, — объясните господину инспектору, чем вы… кхе… гм…
— А ведь я вас знаю, — сказал великий Мак, как-то неожиданно возникая в двух шагах от прокурора. — Простите, если я не ошибаюсь, вы — государственный прокурор?
Да, иметь дело с Маком было нелегко, весь тщательно продуманный план полетел к черту сразу же: Мак и не подумал ничего скрывать, он ничего не боялся, ему было любопытно, он смотрел на прокурора с высоты своего огромного роста, как на некое экзотическое животное… Надо было перестраиваться на ходу».
Стоять, Зорька! Мы бы поняли такое поведение Максима, если бы он знал о том, кто такой Странник, его шеф. Но Максим не знает… Или всё-таки знает, и потому так спокоен, представ пред светлые очи господина Государственного Прокурора?
Представьте: вот сидит в своей лаборатории Вернер фон Браун, и тут приходит «Генрих, Генрих мать его Мюллер» (цитата из сериала «Охота на дьявола», очень рекомендуем). Стал бы фон Браун бояться, нервничать и т.д.? Стал бы. Скрывал бы, но стал:
«Весной 1940 года ко мне в Пенемюнде приехал штандартенфюрер СС Мюллер и сообщил мне, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер прислал его с приказом убедить меня вступить в СС. Я немедленно позвонил своему военному начальнику генерал-майору В. Дорнбергеру. Он мне ответил, что… если я желаю продолжить нашу совместную работу, то у меня нет другого выбора, кроме как согласиться».
А вот вам ещё от фон Брауна:
«Это было жутко. Моим первым побуждением было поговорить с одним из охранников СС, на что я услышал резкий ответ, что мне надлежит заниматься своим делом, или я рискую оказаться в такой же полосатой тюремной робе! Я понял, что любая попытка сослаться на принципы гуманности будет совершенно бесполезной».
Но наш Максим – кремень, он ничего не боится. Ни-че-го! А ведь перед ним не хрен с горы, перед ним человек, одним движением мизинца способный поставить его к стенке. Странника-то нет на месте. За тем же фон Брауном были «Фау», а за Максимом? Усовершенствованный «анальгин», сделанный мятежникам? Не маловато ли?
В чём ценность Максима для департамента? Да, в принципе, ни в чём. Никаких сверхдостижений или открытий он не сделал и не сделает, потому как не станет давать в руки Неизвестным Отцам ещё один кнут, да и пряник не даст – просто из моральных соображений. Пойдёт страшный и ужасный Странник на конфликт с прокурором ради Максима? С точки зрения Максима – нет. Но это при условии, что Максим не знает, что Странник – землянин. Вот если он знает, что Странник – это Рудольф Сикорски, землянин… тогда да. Тут хоть сам Папа придёт – за Максимом вся мощь Земли. Вот и получается, что всё он прекрасно знает, потому так и держится.
Далее следует весьма примечательный диалог Умника и Максима, в котором Максим демонстрирует не только выдержку, но и умение вести беседы. И ладно бы он говорил с товарищем, но Максим беседует с «Одним из». Если представить на его месте дона нашего Румату – всё понятно, подготовка там была. Но Максима-то никто не готовил! «Он уже многое повидал и через многое прошёл», – скажете вы, и мы бы согласились, вот только… Чего такого он повидал? Лицемерных политиков? Ну, разве что Принца-герцога и Колдуна, не более. А они явно не дотягивают до Умника в риторике и умении лавировать в политическом потоке. Да, Максим много повидал, прошёл через аресты, каторгу, расстрел. Ездил на радиоактивном танке, летал на бомбовозе, взрывал башни. Только всё это не добавляет ему умения вести размеренные и витиеватые речи, скорее, наоборот.
«Он отдал распоряжение шоферу. Он приказал референту сообщить в Департамент, что господин прокурор занят… никого не принимать, отключить телефоны и вообще убираться к дьяволу с глаз долой, но так, впрочем, чтобы все время оставаться под рукой. Он вызвал жену, поцеловал ее в шею, вскользь припомнив, что не виделись они уже дней десять, и попросил ее распорядиться насчет ужина, хорошего, легкого, вкусного ужина на четверых, быть за столом паинькой и приготовиться встретить очень интересного человека. И побольше вин, самых лучших и разных.»
Интересный момент. А жена Умника – выродок или нет? По идее – да. Посмотрим, может, позже узнаем. Кстати, в этом эпизоде Умник предстаёт вполне нормальным человеком. Сделаем небольшое исключение из правил и скажем, что во время написания книги о личной жизни таких людей, как первые лица Рейха, не распространялись. Так что о том, что некоторые из них были хорошими семьянинами, авторы могли и не знать (скорее всего, не знали). Так что мы трактуем приведённый отрывок в пользу того, что Умник не такой уж и плохой человек. Нет, он явно не положительный герой этого романа, но и не сугубо отрицательный.
«Потом он заперся в кабинете, опять выложил на стол дело в зеленой папке и принялся продумывать заново, с самого начала. Его обеспокоили только один раз: курьер из Военного департамента принес последнюю фронтовую сводку. Фронт развалился. Кто-то надоумил хонтийцев обратить внимание на заградотряды, и вчера ночью они расстреляли и уничтожили атомными снарядами до девяноста пяти процентов танков-излучателей. О судьбе прорвавшейся армии сведений больше не поступало… Это был конец».
И кто же это мог быть?.. Кстати, вот что интересно, война-то, оказывается, ещё идёт, а Странника нет. Шеф особой контрразведки куда-то слился на целый месяц, а то и больше. Более того, он исчез еще до начала боевых действий. И надо же, хонтийцы узнают о передвижных излучателях. Нет – совпадение, конечно, но…
«Это был конец войне. Это был конец генералу Шекагу и генералу Оду. Это был конец Очкарику, Чайнику, Туче и другим, помельче. Очень возможно, что это был конец Свекору и Шурину. И уж конечно это был бы конец Умнику, если бы Умник не был умником…»
Да с чего бы это был конец Умнику? Он исправно наполнил передовые отряды штрафниками. С чего от Умника избавляться?
«Он растворил сводку в стакане с водой и пошел ходить кругами по кабинету. Он испытывал огромное облегчение. Теперь он по крайней мере точно знал, когда его вызовут наверх. Сначала они покончат со Свекром и будут не меньше суток выбирать между Дергунчиком и Зубом. Затем им придется повозиться с Очкариком и Тучей. Это еще сутки. Ну, Чайника они прихлопнут мимоходом, а вот генерал Шекагу один отнимет у них не меньше двух суток. А потом и только потом… Потом у них уже больше не будет никакого "потом"…»
Хм-м… Типичная картина «чистки» в стиле 30-х? Похоже… А знаете, что интересно? У Умника есть свои люди в Генштабе или около него, иначе бы сводка легла к нему на стол в виде официальной бумаги, а не как тайное донесение, которое надо уничтожить.
Итак, непонятно, почему Умник тоже оказывается в этом замесе, но у него ещё есть время. И вот что интересно, Умник считает (и, наверное, у него есть на то основания), что Папа уберёт сразу пять-шесть «министров» и одного-двух генералов. И на всё про всё отводит пять дней с момента начала чистки. Похоже, Папу совсем не интересуют причины провала. Это странно. А ещё при таком раскладе очень незавидна судьба Странника в ближайшем будущем. По возвращению ему всё припомнят. Он шеф контрразведки, он профукал хонтийских шпионов (это если профукал, а не сам слил информацию), он «пропал» до начала боевых действий и до сих пор не объявился, у нас самый тяжелый этап войны (а она, как видим, ещё идёт), а шефа особой контрразведки все нет...
Ещё момент: а доложат ли Страннику, по возвращению, что Максим встретился с Умником, что его пригласили на обед? Конечно, доложат!
«Покажите ему институт, расскажите, над чем мы работаем… в разумных пределах, конечно. Расскажите обо мне, опишите меня, как умного, доброго, справедливого человека, крупного ученого. Дайте ему мои статьи… кроме совершенно секретных. Намекните, что я в оппозиции к правительству. У него не должно быть ни малейшего желания покинуть институт….
— Слежка?
— Очень осторожная… А лучше не надо. Не спугните его. Главное — чтобы он не захотел покинуть институт…»
То есть даже если за Максимом не следят в городе, то каждый его шаг в стенах Департамента фиксируется, каждый чих. А раз так, то о его намерении отправиться в гости к Умнику и о том, что встреча состоялась (мы пока «не знаем», что она состоялась) тоже доложат. Тут слежка за самим Максимом не нужна, достаточно наблюдения за домом Умника. А этот факт нам очень пригодится в конце нашего расследования.
«Гость произвел исключительно приятное впечатление. Он был великолепен. Он был настолько великолепен, что прокурорша, баба холодная, светская в самом страшном смысле слова, давным-давно в глазах прокурора уже не женщина, а старый боевой товарищ, при первом взгляде на Мака сбросила лет двадцать и вела себя чертовски естественно — она не могла бы вести себя естественнее, даже если бы знала, какую роль должен сыграть Мак в ее судьбе»…
О, да! Парнишка из ГСП, троечник, неспособный наладить отношения со своей девушкой… Ну-ну, блажен, кто верует, как говорится.
«— А почему вы один? — удивилась она. — Муж заказал ужин на четверых…
— Да, действительно, — подхватил прокурор, — я понял так, что вы придете со своей дамой, я помню эту девушку, она из-за вас чуть не попала в беду…
— Она попала в беду, — сказал Мак спокойно. — Но об этом мы поговорим потом, с вашего разрешения. Куда прикажете идти?..»
Умник просто умница! Так тонко намекнул Максиму, что тот сам во всём виноват! Правда, он не знает, что Максиму всё по барабану, в том числе и Рада. Но и Максим, простой паренёк из ГСП, тоже хорош: «Она попала в беду, — сказал Мак спокойно. — Но об этом мы поговорим потом, с вашего разрешения». Интересно, будет ли Рада предметом торга между ними в последующем разговоре? По идее, это такое завуалированное приглашение к диалогу, сигнал о том, что можно договориться.
«Они расположились в мягких креслах по сторонам низенького столика в самом уютном углу кабинета, пригубили драгоценное вино и посмотрели друг на друга. Мак был очень серьезен. Умница Мак явно знал, о чем пойдет разговор, и прокурор вдруг отказался от первоначального плана беседы, хитроумной, изматывающей, построенной на полунамеках, рассчитанной на постепенное взаимопризнание. Судьба Рады, интрига Странника, козни Отцов — все это не имело никакого значения. Он с удивительной, доводящей до отчаяния отчетливостью осознал, что все его мастерство в такого рода беседах окажется лишним с этим человеком. Мак либо согласится, либо откажется. Это было предельно просто, так же, как и то, что прокурор либо будет жить, либо будет раздавлен через несколько дней. У него дрогнули пальцы, он поспешно поставил рюмку на столик и начал без всяких предисловий…»
Да кого в этом ГСП готовят?! Нет, право слово, обеим КОМКОНам надо разогнать своих оперативников и взять парней и девчонок из ГСП, и чем моложе, тем лучше. Тех самых троечников, которые так и не нашли своего места в жизни! Вот она – настоящая кузница кадров!...
Если что, это была ирония. Ясно же, что Максим никакого отношения к ГСП не имеет, постараемся далее не повторяться, хотя это сложно. Через абзац в тексте встречаются намёки на это. Так о чем там разговор?
«— Я знаю, где находится Центр. Вы — единственный человек, который способен этот Центр захватить. Я предлагаю вам разработанный план захвата Центра и последующих действий. Вы исполняете этот план и становитесь во главе государства. Я остаюсь при вас политическим и экономическим советником, поскольку в делах такого рода вы ни черта не смыслите. Ваша политическая программа мне в общих чертах известна: использование Центра для перевоспитания народа в духе гуманности и высокой морали и на основе этого — построение в самом ближайшем будущем справедливого общества. Не возражаю. Согласен — уже просто потому, что ничего не может быть хуже нынешнего положения. У меня все. Слово за вами».
Вот так. Мы приводим лишь один отрывок. Умник режет правду-матку, он рассказывает, что знает о Максиме всё, и предлагает заговор. И Максим соглашается. И ни слова о Раде. Нет, потом, скорее всего, они обсудили этот вопрос, но забегая вперёд, скажем: Умник её не вытащил, и это никак не повлияло на Максима. Никак вообще. Причём там будет момент паники Умника, понимающего, что Максим может отказаться, но Максим – кремень, даже слова не сказал, даже мысль не проскочила.
Так, с Максимом пока всё. Давайте посмотрим, что у нас с общей обстановкой в Стране Неизвестных отцов. Ранее мы говорили, что там нет революционной ситуации. Но это было раньше, сейчас изменилось если не всё, то многое... Но её всё так же нет. Вообще, в голову приходят странные аналогии… Страна готовится к войне, «патриоты» и патриоты за войну! Армия готова и грозится всех разбить в считанные дни, и вот оно – вступление в войну! А потом… провальные операции, враг наносит ответный удар и оказывается, что он не так уж и слаб, а страна не так уж и подготовлена… Потом революция, ещё одна… Когда-то что-то такое уже было…
Стоп. Посмотрим, кому революция нужна. КОМКОНу-2? Нет, однозначно. Так что не стал бы Сикорски сливать информацию о заградотрядах, по собственной воле – точно. Если Сикорски работает по Странникам, то ему нужен порядок в стране, доступ к архивам, к исследованиям, к технологиям. А какие тут исследования, когда страна в огне?.. А вот КОМКОН-1… Что мы видим? Хонти нанесла ответный удар, фронт развалился. И вот теперь надо будет затыкать дыры, экономика затрещит по швам. Конечно, есть стационарные излучатели, пока они есть – ничего не случится… Пока они есть.
И тут важен ещё один факт. Помните: «По делу Мака у вас все? Тогда слушайте. Эта чертова война спутала все планы…» Странник был против войны или, как минимум, не ожидал её начала так скоро. При всём его влиянии на правительство, на Папу, он не ожидал начала боевых действий и, возможно, не знал о принятом решении. Помните про операцию «Золото»? Она понравилась всем, но Странник её зарубил на корню… Так кто помог Папе и компании принять решение, кто помог Страннику остаться в неведении (или приказал не вмешиваться… пардон, авторитетно рекомендовал)? В общем, на пути революции только «Центр», не будет его, и Порядок рухнет.
На сегодня всё. Выводы? А давайте:
Первое: в сложившейся ситуации Странник – политический труп, а может, и не только политический. В течении нескольких дней после возвращения его должны арестовать со всеми вытекающими. Война всё ещё идёт.
Второе: Максим… Ну, про него мы всё сказали. Мы не можем утверждать, что он работает на КОМКОН-1 или Мировой Совет, мы можем лишь утверждать – он не из ГСП, вся его история про дурачка-троечника – липа, легенда.
Третье: Умник не зря носит такое прозвище. Пожалуй, он был бы лучшим выбором населения, если бы там были выборы.
Ну и четвёртое: кто-то, и мы подозреваем кто, подводит страну к смене режима, к революции. Это делалось долго и методично, а мы теперь наблюдаем апогей этой деятельности.
Всё, впереди финал и окончательные выводы, наше видение того, что там происходило. А потом… Потом возьмём что-нибудь ещё, не факт, что из Стругацких.