В 1963 году, на чемпионате мира и Европы в Стокгольме родоначальники хоккея, которых представляла любительская команда «Треил Смоук Итэрс», не смогли пробиться в тройку призёров и финишировали на четвёртой строчке в турнирной таблице. Это фиаско заставило руководителей канадской любительской хоккейной ассоциации крепко призадуматься над целесообразностью собрать полноценную сборную своей страны для последующих выступлений на международной арене. Одним из самых напряжённых матчей для канадцев выдался поединок против сборной СССР. Под занавес третьего периода на льду разыгралась настоящая драма. Для советской команды изначально всё складывалось более, чем благополучно. Уже на второй минуте игры Александр Альметов открыл счёт, ошеломив канадцев таким стремительным началом. А к концу первого периода в воротах Сета Мартина побывали ещё две шайбы. Во втором периоде Вячеслав Старшинов довёл счёт до 4:0 и дело запахло самым настоящим разгромом. Лишь в самом конце третьего игрового отрезка канадцам удалось дважды забросить. Причём, второй гол, они забили, играя вшестером против троих хоккеистов сборной СССР – успех сопутствовал защитнику Дональду Флэтчеру. Именно в последние минуты матча заокеанские игроки устроили мощный штурм ворот Виктора Коноваленко. Но оставшегося времени им не хватило для того, чтобы добиться нужного результата. Разочарованию канадцев не было предела. Вратарь Сет Мартин не мог поверить в случившееся, ещё какое-то время не решаясь снять с лица защитную маску, тем самым скрывая от посторонних глаз свои эмоции. А наставник команды Роберт Кромм подвергся жесточайшей критике у себя на родине. Болельщики негодовали, журналисты свирепствовали на страницах печати, и только президент любительской хоккейной ассоциации Канады Арт Поттер похвалил игру своих хоккеистов. «Канада заняла четвёртое место, но всего лишь одна победа могла нас вывести на первое или второе место. «Треил Смоук Итэрс» приложили большие усилия, но команда была ослаблена травмами. Тем не менее, они показали хороший хоккей и их выступление заслуживает похвалы», - заявил Поттер. «Мы должны идти в ногу со временем, и лучшим способом, по-видимому, было бы создание национальной сборной для участия в чемпионате мира». Призыв Арта Поттера был услышан. В 1963 году в канадском хоккее открывалась новая глава. Впервые за всю историю выступлений «кленовых листьев» на чемпионатах мира, Европы и Олимпийских играх стартовал сбор национальной команды, руководить которой доверили католическому священнику Дэйву Бауэру. И здесь нам хотелось бы обратить внимание читателя на книгу, которая увидела свет в далёком 1970 году. Автор книги – Брайан Конэкер. Являясь членом весьма известной в хоккейной Канаде семьи, свою карьеру он начинал как любитель в олимпийской сборной-64, а в 1967-м году, будучи уже профессионалом клуба «Торонто Мейпл Ливз», стал обладателем Кубка Стэнли. Его книга и сегодня представляет особый интерес, а наиболее любопытной является та её часть, где Конэкер вспоминает время, когда он оказался в том самом первом составе сборной Канады, как играл против европейских и советских хоккеистов. Этот взгляд «с той стороны» очень актуален и сегодня, когда многое приходится заново переосмысливать, называя вещи своими именами.
«Когда ноги уже не держат от усталости, то и мозги перестают работать – в этом я готов убедить любого. Поэтому, когда хоккеист в возрасте от 17 до 20 вместо того, чтобы тренировать ум и тело, ограничивается только упражнениями для мышц, в 35-летнем возрасте, когда тело устаёт физически, он превращается в человека духовно опустошённого. В результате в конце хоккейной карьеры экс-профессионал видит перед собой не яркое будущее, а глухую стену. И именно для того, чтобы избежать этого, у патера Дэвида Бауэра родилась идея создания национальной хоккейной сборной Канады. С одной стороны, реальность гласила, что Канада больше не в состоянии не только доминировать в мировом хоккее, но даже финишировать хотя бы второй в турнирах Международной федерации хоккея – любительским командам, которые прежде почти всегда возвращались из Европы с победой, это уже было не под силу. В мировом хоккее царил русский «медведь». Положение усугублялось дилеммой «учёба или хоккей», с которой сталкивались многие молодые игроки в Канаде. Патер Бауэр был свидетелем крушения жизненных надежд многих ребят за годы работы в колледже Святого Микаэля в Торонто. Короче, Канада в 1963 году оказалась лицом к лицу с проблемами как внутренними, так и внешними. И их нужно было решать одновременно – как на катках Европы, так и в студенческих аудиториях Северной Америки. Канадская публика шумно требовала создать команду, способную «мгновенно победить» в чемпионатах мира. Бауэр не мог не считаться с этим. Но он, как человек из мира хоккея, понимал, что создать такую команду по мановению волшебной палочки невозможно. Понимал, что она должна быть постоянно в действии, непрерывно развиваясь и совершенствуясь – так, как это делают профессиональные клубы. Вернуть Канаде титул сильнейшей в мире – это было одной из целей патера Бауэра. Но одновременно он хотел доказать, что хорошие хоккеисты могут быть и хорошими студентами, а совершенствование в хоккее не исключает получения разностороннего образования. И не только образования – хоккей так закаляет характер человека, что он, преуспев в игре на льду, не будет беспомощным в другой игре, которая называется «жизнь». Весной 1963 года цели патера Бауэра казались недостижимыми. Не только от того, что он столкнулся с сопротивлением профессионалов – создание задуманной им сборной Канады никак не входило в жёсткие рамки Олимпийской хартии. Канаду в международном хоккее традиционно представляли старшие юниоры и взрослые любители, которые получали, играя в хоккей от 50 до 150 долларов в неделю. В соответствии с Олимпийской хартией эти игроки не имели права выступать в турнирах Белых олимпиад, и только юридическая эквилибристика позволяла отыскивать лазейки для того, чтобы родина хоккея всё же была представлена на олимпийских играх. Впрочем, в подобной ситуации находились практически и все остальные страны – олимпийские ограничения выглядели смешными и нелепыми по отношению к любым спортсменам и командам, достигшим класса, необходимого для соревнований на высшем международном уровне. Международная федерация хоккея не придерживалась слишком строго указаний столь дорогого её сердцу МОКа. Обычно вопрос о допуске игрока к чемпионатам мира решался положительно, если Федерация его страны подтверждала, что он – любитель. Это означало, например, что бывший канадский профессионал, вернувшись в лоно любительства, получал право выступать в чемпионатах мира, но – не в олимпийских турнирах. Такое различие и предопределило то, что Канада ещё продолжала побеждать в мировых первенствах после неудачи на Олимпиаде 1956 года. Однако, по мере развития хоккея в европейских странах и в России даже «либеральные» правила допуска ИИХФ начали работать против канадцев – уж слишком различалась трактовка понятия «любитель» в Канаде и в других странах.
В России понятие «хоккеист-любитель» было просто тождественно понятию «советский хоккеист». Для русских слово «профессионал» не существовало, когда речь шла о спорте. Несмотря на то, что русские игроки тренировались и играли в хоккей девять или десять месяцев в году, что и обеспечивало им высокий жизненный уровень, официально они оставались военнослужащими, студентами, рабочими. Но – только не хоккейными профессионалами. В других странах коммунистического блока ситуация была такой же. В отличие, скажем, от Швеции. Теоретически и там игрок мог стать профессионалом. Однако на практике для этого ещё нужно было уехать из страны. К последнему склонялись лишь единицы – шведы сделали свой любительский хоккей столь престижным, что игроков было трудно соблазнить профессиональной карьерой и более высокими доходами за океаном. Таким образом, несмотря на различные подходы, шведы пришли в ту же «точку», что и страны коммунистического блока: и те, и другие собирали в свою национальную команду лучших хоккеистов. Любой канадец знает, что наши лучшие игроки – игроки НХЛ и других профессиональных лиг Северной Америки. Но требования Олимпийской хартии исключали их из числа тех, на кого мог рассчитывать патер Бауэр. В его распоряжении оставались игроки-любители, исключая экс-профессионалов, и хоккеисты юниорского уровня. Бауэр некоторое время изучал прогрессирующий европейский хоккей – для того, чтобы понять, какой тип команды может дать ему шанс вернуть Канаде золотые медали чемпионов мира. Анализ показал, что ему необходимы игроки подвижные и быстрые. Однако большинство из них и без того узкого круга потенциальных кандидатов по этому критерию не подходили. Игроки-любители были, как правило, уже в возрасте, и только опыт мог помочь им получить место в команде Бауэра. Однако достичь удачного сочетания опыта ветеранов и азарта юности трудно в любой сфере жизни. Несмотря на все сложности, патер Бауэр отобрал около сорока хоккеистов из всех провинций Канады. Среди них оказались и десять игроков, на которых рассчитывал в будущем клуб НХЛ «Торонто Мейпл Ливз»: Терри О′Мэлли, Барри Маккензи, Гари Бэгг, Росс Мориссон, Кен Бродерик, Пол Конлин, Гари Дайнин, Терри Клэнси, Род Сейлинг и автор этих строк (Брайан Конэкер). Большинство из нас недавно играли за команды юниоров, а некоторые – ещё сохраняли юниорский статус. Естественно, мы не были лучшими игроками Канады, но поскольку на нас не распространялись ограничения Олимпийской хартии, патер Бауэр мог достичь цели только с нами.
Я думаю, моё желание сыграть в сборной Канады совпадало с желаниями других кандидатов. В лице патера Бауэра наконец нашёлся человек, решивший сделать что-то стоящее в хоккее, и это не могло не привлекать. Другой, сугубо личной для меня, причиной явилось то, что я как бы возвращался в годы, проведённые в юниорском хоккее, когда играл ради игры, а не ради денег – для себя и хозяев клуба. …Сначала мы собрались на две недели в лагере Университета провинции Альберта, начав уникальный в истории канадского хоккея эксперимент. А затем уже в «сокращённом составе» - отобраны были 22 человека – перебрались в Ванкувер, в нашу постоянную резиденцию в Университете Британской Колумбии. «Резиденция» - элегантный термин. Слишком элегантный для дома, в котором мы поселились. На самом деле – это было общежитие для строителей, где мы сталкивались с массой неудобств. Однако мы так успешно развивали у себя чувство юмора, что научились дискомфортные ситуации обращать в шутку. Вселившись – восемь человек в основном здании, остальные в стандартном коттедже – мы выяснили, что ванная комната одна. К тому же здесь же жила домоправительница – единственная женщина в административном штабе команды, которой мы, естественно, предоставляли право первой побывать утром в ванной. И никогда ни «до», ни «после» мне не приходилось по утрам заботиться о том, как бы первым умыться и привести себя в порядок. До сих пор помню, как холодным утром я переминаюсь с ноги на ногу перед дверью переполненной ванной. Нашей домоправительнице миссис Байерз было уже за семьдесят – прежде она работала поваром в одном из ресторанов Ванкувера, откуда её пригласил к нам доктор сборной Канады. Это была удивительная, уникальная женщина. В первый раз увидев, как она разгружает грузовичок, привезший в наш «лагерь» мясо, я бросился на помощь. Однако, миссис Байерз отказалась от неё – она посчитала, что я слишком хлипок для перетаскивания огромных кусков говядины. Сама же домоправительница, на первый взгляд казавшаяся субтильной, была сильна, как бык, - с раннего утра и до позднего вечера она была на ногах, обеспечивая одна всю нашу незатейливую жизнь. Миссис Байерз вскоре стала неотъемлемой частью нашей команды, и лучшие минуты той моей жизни проходили около её стола на кухне. Первые несколько недель тренировок ушли у патера Бауэра на то, чтобы мы «позабыли» типично канадские схемы игры – только после этого Бауэр начал искать для каждого игрока то место в команде, чей образ уже сложился в голове тренера, где тот будет наиболее полезен...»
Продолжение следует...
Подписывайтесь на наш канал. Впереди Вас ждёт много интересного...