На празднике для детей, чьи отцы отдали свои жизни в специальной военной операции, организованном Фондом «Защитников Отечества» и Движением «Наследие Героев» в городе нефтяников Лянторе, я заметил одного человека. От него исходила такая энергетика, что остальные приглашённые участники СВО рядом казались мальчишками. Суровый, прямой, пронизывающий взгляд. Лицо с глубокими морщинами обрамляла густая грива, делавшая его похожим на матёрого льва. Движения — чёткие, экономные, без единого лишнего жеста. Мощные, мозолистые руки с крупными венами. Не показушная скромность и рубленые фразы. В нём всё кричало о войне — без слов. Настоящий Воин. Не по званию — по сути. Мы познакомились. Руслан Магамедович Кузьгов.
Корни
Он родился 6 января 1970 года. Точка на карте — деревня Заозерье, Коми-Республика. 22 километра от районного центра, посёлка Визинга Сысольского района. Беспросветная глушь. Снега по пояс. Четыре с половиной тысячи человек — не население, а конгломерат выживших. Не просто деревня — де-факто поселение каторжан. Ссыльный люд. Основная масса — мужики и бабы, отсидевшие в лагерях по пятнадцать лет при коммунистах, а затем высланные. Сроки — за слово, за взгляд, за факт биографии. Большинство — политические, послевоенные, те, кого перемолола машина и выплюнула сюда. Но и уголовников хватало. Мешанина судеб. Москвичи, Питерцы — интеллигенты с шикарным говором и руки в мозолях. Лютые, сильные и правильные люди без дерьма, мелкости, суеты. Закон один: выжить и не сломаться. Здесь ценили стойкость. Молчание. Умение держать удар. Это был мир, где на руках у женщин были наколоты имена мужчин, а сами они таскали брёвна наравне с мужиками. Мир, где старая царская церковь в соседнем Пыёлдино стояла в руинах — немой укор и символ одновременно.
Личный рассказ. Война, которую он искал и нашел сам
Деды мои все воевали. Дед по матери — Степан Егорович Васильев. Вернулся с войны без ног, где-то на Украине их и оставил. Передвигался на тележке с подшипниками. Семья у него большая была, мама тринадцатой по счету шла, а всего детей было четырнадцать. Так уж вышло — все по свету разъехались. Кто в Ташкент на комсомольские стройки, кто по разным уголкам страны. Осели, семьи создали. Я пытался родню искать. Ездил в Новочеркасск, искал дядьку Егора, брата мамки. Не нашел. В Ташкенте ее сестру искал, тоже без результата. Остальные кто в Новосибирске похоронен, кто в селе остался.
Отец, мать и семеро детей
Мама – Мария Степановна Васильева, из села Нижний Чулым Здвинского района Новосибирской области. Сильная женщина. Похоронил ее в декабре 2001-го. Отец — Магамед Сулейманович Кузьгов, горец. Корни его из Ингушетии, село Средние Ачалуки, что в 25 километрах от Назрани. Его похоронил в 2017-м.
Познакомились они в Новосибирске, уехали в Коми за длинным рублём. Отец — на лесоповал, устроился машинистом дрезины на узкоколейку. Потом перешёл на тепловозы. По образованию — врач-стоматолог, что-то заканчивал в Казахстане. Мать всю жизнь на хлебозаводе проработала, пекарем. На три посёлка хлеб пекли.
Детей в семье было семеро. Старший брат Николай приехал на Север, в Лянтор, в 79-м, с первым колышком. По комсомольской путёвке, дороги строить. Здесь и остался. Сейчас живёт на два региона — Уфа и Лянтор. Тут у него жильё и дача, там — квартира. Никогда не пил, не курил. Всю жизнь отработал в УТТ-1 Сургутнефтегаза. Мастер на все руки. Фотограф, боксёр, просился в Афганистан — не взяли.
Дальше — брат Виктор, потом я, за мной брат Рашид, потом сестра Тамара, потом брат Беслан (живёт под Москвой), младший Антон — в Сыктывкаре. Виктора и Рашида уже похоронил. Памятник поставил три года назад.
Становление мужчины: школа, армия, Север, свои дети
Закончил Заозёрскую среднюю школу. Спортом занимался — дзюдо. Лыжи, коньки — само собой, постоянно. После школы — СПТУ-19. Кайгородский район, село Ношуль. Обучали на лесотехнику: ТТ-4, ТТ-55, сучкорезки, погрузчики. Специальность — тракторист. Закончил, получил документы на четыре вида техники.
Потом в 1988-м забрали в армию. Попал в Актюбинск, в учебку связистов. Она была напрямую связана с Афганистаном. Отслужил четыре месяца — начался вывод войск. Так нас подготовили, но не отправили. Дембельнулся в 1990-м.
Через три месяца после дембеля поехал к брату Николаю на Север, в город Лянтор. Он там уже обжился. Устроился в УТТ трактористом. Пробовал бизнес. В 1998 году сосед, начальник Дорожно-транспортного предприятия Сургутнефтегаза, Зубов, взял меня механиком. Так я и проработал 29 лет в «дочке» Сургутнефтегаза. Дорожно-транспортное предприятие. Трудовая книжка — с 14 лет. Общий стаж — 30 лет.
Женился в 91-м. Старший сын, Антон, родился 15 апреля 1992 года. Работает оператором в Сартымском НГДУ. Младший, Никита, родился 20 апреля 2002 года. В феврале уволился с Сургутнефтегаза, уехал в Ингушетию — себя искать.
Первый контракт: ответ на внутреннее призвание
Сначала никому не сказал, что на войну собрался. Держал в секрете. Потом супруга Елена узнала. Надо отдать ей должное — перенесла стойко. Плакала, конечно.
Первый контракт заключил в 22-м, как война началась. Сначала пошёл в военкомат. Военком велел собрать справки, в том числе о здоровье. Пошёл по врачам. А я как раз на охоте был, с квадроцикла упал, ногу повредил. Терапевт Пигалёва посмотрела, выдала справку. Там столько пунктов было, а в конце — «не годен». В военкомате сразу отказали. И из Министерства обороны — отказ.
Тогда я сам поехал добровольцем. В Волгоград, к крёстному — Виктору Владимировичу. Он сначала долго отговаривал. Потом, видя мою настойчивость, позвонил знакомому. Меня направили в Волгоградскую область, Еланский район, рабочий посёлок Елань. Там формировали добровольцев в БАРС-9. Оттуда на машине вывезли в Новочеркасск.
В Новочеркасске нас построили. Я привез документы: справку о несудимости, военный билет, паспорт. Медицинскую карту оставил там, где проходил отбор. Отправили на полигон Кадамовский. Побеседовал с руководством. Выдали жетоны, частично экипировали. Потом вывезли на Украину, в Балаклею. Сформировали отряд — 60 человек.
Сослуживец Вовка. Недавно орден Мужества получил. Четыре раза раненый. Это он мне позывной «Сургут» прилепил. Спрашивает: «Откуда ты?» Я говорю: «Из Лянтора». Он: «А где это?» Сургут слыхал. Говорит: «О, Сургут будешь».
В Балаклее четыре дня был. Пришел командир: «Есть механики тяжелой техники?» Я говорю: «Есть». Еще пятерых собрали. Вывезли в Белгород, на танковый полигон. Там автобаты формировались. И техника — подбитая: танки разбитые, БТРы, «КамАЗы», «Уралы». Мне дали «КамАЗ» тентованный. Мы что можно скрутили, что-то разобрали, машины подшаманили и на позиции поехали. Начал на передовую боекомплект возить. Ребят на задания доставлял, обратно — раненых.
Бог хранит, фортуна ведет: цена выживания
На войне меня и тех, кто рядом был, Бог берег. Не иначе. Как-то раз приезжаю на позиции на своем КАМАЗе, БК привез. Получил задание — отвести бойцов на передовую. Человек тридцать в кузов залезло. Только отъехали — на то самое место, где стояли, танковый снаряд прилетел. Воронка — метра три. И по мелочи таких случаев — не сосчитать. И под артобстрелы попадал, и под диверсантов. Но пронесло.
Через два месяца попали под удар «Хаммерсов». Хохлы в прорыв пошли, весь комсостав положили. Потом, когда домой приехал, звонит «братишка» — зам по тылу. Говорит: «Формирую отряд. Поедешь?». Позывной у него «Пряник». Он ко мне приезжал. И везде со мной был. Хоть и тыловик, а в деле — железный. Мы с ним по выявлению ДРГ работали. Если свободны были, он говорит: «Поедешь со мной?». Я ему: «Поехали». Он с четырнадцатого года воюет. Из тех, с кем в разведку хоть сейчас.
Меня подучили на командира трех расчетов. Ввели в комсостав. Выдали ЗУ-23. Мы их сами на машины установили. Под моим началом было три зенитки и двенадцать человек. Так и подписал второй контракт — «БАРС-31». И вот так почти год.
Возвращение домой и новый фронт
Потом контракт закончился. Меня в Волгограде сын ждал — как раз со срочной службы дембельнулся.
Я не сразу домой поехал. На войну уезжал через всю страну, по родственникам — не знал, вернусь ли. И обратно той же дорогой возвращался. Когда в Лянтор приехал, сначала никого видеть не хотел. Дома прятался. Потом друзья, знакомые узнали — стали по гостям таскать. Потихоньку отпотел. Влился в мирную жизнь.
Много ребят на войне осталось. Стал им гуманитарку возить. Личный «УАЗ-Патриот» на фронт отправил. Потом с друзьями по заявкам грузы собирать начали, в «буханки» грузили и вместе с ними и отправляли. Уже три машины на фронт ушло.
Вот этим и живу. Ребят, кто воевал, вокруг себя собираю. На охоту, на рыбалку ходим. Гуманитаркой занимаемся. Стараемся друг другу помогать, проблемы решать.
Сейчас я пенсионер по выработке. За медалями не гнался, а с войны привез «За отвагу и доблесть»
Эдуард Васильевич Шмонин