«Разносчики пиццы, блогеры и представители шоу-бизнеса зарабатывают много, потому что спрос на них большой. Всё дело в людях», - считает наш слушатель.
Сергей Михеев: Я согласен, что спрос на них большой. Поэтому и утверждаю простую мысль: в нынешней ситуации тех вызовов, которые стоят перед экономикой и государством, невозможно обойтись только рыночными принципами регулирования. Мне могут возразить: «Но ведь рынок востребует». Да, рынок востребует, но если мы отдадимся на волю рынка, то здесь вообще ничего не останется! Это был вульгарно, упрощенно понимаемый девиз рыночной экономики: «Хорошо то, что покупают здесь и сейчас и на чём можно заработать быстрые деньги». А хорошо ли это? Потому что под эти «песни» вы потеряете всё!Конечно, еда, одежда и лекарства будут всегда востребованы, а всё остальное как будто и не нужно. Но жизнь показывает, что это не так. Вы столкнулись с ситуацией, что у вас и деньги есть, но вам не продают. Здесь без государственного планирования и без прямого участия государства в целом ряде стратегически важных направлений развития ничего не получится. Ждать, что придут какие-то «рыночные инвестиции», и «кто будет востребован на рынке, тот выживет, а все остальные пусть помрут», - это подход из зоопарка! Он нам навязан извне теми людьми, которые не хотят, чтобы здесь было что-то конкурентноспособное.
Простой пример: мы говорим, что «надо развивать науку». Но, с точки зрения вульгарного рынка, зачем это делать? Вы на ней ничего не можете заработать! А на шаурме и пицце можно заработать гораздо больше и быстрее. Значит, надо развивать «шаурмостроение» и «пиццеконструирование». Потому что люди будут всё время что-то есть и платить свои деньги. В рамках этого подхода наука не нужна – это подход для деградации, для бардачного базара, на котором можно удовлетворять какие-то первичные жизненные потребности, но развития не будет. Кто может обеспечить это развитие? Только государственная политика.
Возможно, у кого-то когда-то были иллюзии, что «рынок сейчас всё сам отрегулирует». Помню, когда разваливался Советский Союз, говорили: «Всё, что у вас было в СССР, останется и еще в три раза прибавится». А оказалось, что всё не так. Значит, надо искать другую, более работающую модель.
Про цифровой рубль много комментариев. Помимо Анатолия Аксакова, к Вам в программу советуют позвать Эльвиру Набиуллину.
Сергей Михеев: Могу позвать кого угодно, но какой толк тратить на это энергию?
«Если пригласите, то спросите, как цифровым рублем оплатить пучок петрушки на рынке».
Сергей Михеев: Ответ такой: цифровым рублем можно оплатить пучок цифровой петрушки на цифровом маркетплейсе. А как его кушать – непонятно (смеется).
Был фильм про годы застоя, как рос ребенок. Это комедия, больше как черный юмор. Отец спрашивает сына:
-Хочешь горошек?
-Да.
Открывает кулинарную книгу, показывает пальцем, что якобы берет горошек и кладет себе в рот. Это про цифровую петрушку. Слушатель пишет: «Цифровые деньги нужно внедрять в первую очередь в госзакупках. Это позволит отслеживать, куда на самом деле идут деньги, выделенные из бюджета, а чиновники боятся его использования, поскольку это полностью уничтожит чиновничью коррупцию». Я разговаривал с чиновником, и тот говорил, что это нужно для того, чтобы контролировать каждую копейку – и по вертикали сверху вниз, и по горизонтали – как эти деньги расходятся, как тратятся бюджетные деньги.
Сергей Михеев: Года полтора назад я по этой же теме приглашал эксперта в передачу, которую веду по субботам. Я его «пытал» по этому вопросу, и он объяснял, что это полезно в первую очередь для того, чтобы государственные субсидии не разворовывали. Цифровой рубль будет некоей разновидностью компьютерной программы: вы не сможете его никуда перенести, кроме как на эту конкретную цель. Я у него спросил: «А для людей?» Он ответил: «Нет, для людей это даже не планируется». А теперь говорят: «Будем бюджетникам платить». Тогда еще раз требуются разъяснения, и я думаю, что мы попытаемся здесь что-то понять.
Много комментариев: «Бюджет – это значит в карман жуков-короедов». Но ведь этих «жуков-короедов», как все прекрасно знают по новостям, периодически вытаскивают на свет, и забирают всё, что они наворовали. С другой стороны, слушатель вспоминает слова криминального авторитета из фильма о событиях 1990-х годов в Санкт-Петербурге: «Сейчас в России воровать составами намного безопаснее, чем украсть мешок картошки».
Сергей Михеев: Сейчас есть другие проблемы. Например, насколько я слышал, в прошлом году из России вывели 47 млрд долларов. Кто и как вывел?
Сергей Александрович, раньше выводили по 120-130 млрд долларов.
Сергей Михеев: Согласен. Но, учитывая то, что денег не хватает, разве нельзя это перекрыть? Кому это выгодно? Кто этим занимается? Это как к вопросу о поставках топлива для танков ВСУ: на каком горючем они ездят и откуда оно берется? Эта попытка в стиле: «Здесь играем, а здесь не играем» ведет к недоверию и не ведет к успеху. Этим, наоборот, пользуются враги России. Перекрыть эти вещи и максимально прижать, чтобы всё оставалось здесь - и, глядишь, на всё остальное найдутся деньги! 10 млрд рублей на электронику и 47 млрд долларов, которые выведены из страны – есть же разница? А давайте хотя бы половину этих миллиардов долларов потратим на микроэлектронику – было бы неплохо!
Много пожеланий в предвкушении Вашей встречи с обладателем первой зарплаты в цифровых рублях. Слушатель пишет: «Скорее всего, уже придумали, как уводить цифровые рубли. Поэтому и продвигают». Другой слушатель пишет: «Мало отслеживать цифровой рубль – еще надо сажать воров». По идее, цифровой рубль и направлен на то, чтобы цифровых воров не было. Еще один слушатель опасается, что «это хорошо для госбюджета (предприятия, пособия), но в быту цифровой рубль не нужен – непременно возникнет рынок обмена цифрового рубля на безналичный с дисконтом». Действительно, у некоторых экспертов есть опасения, что у нас будет два курса рубля: безналичный (как сейчас перечисляют зарплату) и цифровой. Но цифровой удастся куда-то пристроить, только заплатив комиссию.
Сергей Михеев: Я этого не знаю. Эти вещи надо выяснять, а до тех, кто не хочет объяснять, надо донести простую мысль: когда вы людям не объясняете, они начинают считать, что их обманывают. На первом шаге идет недоверие, а на втором шаге они уверены, что вы их обманываете. Мне кажется, это слишком важный ресурс, чтобы им так рисковать. Объясните: зачем это, для чего, нужно или не нужно?
Что касается физлиц, я так понимаю, это пока добровольно: «хочешь - получай, не хочешь – не получай». Но у нас всё, что сначала временно и добровольно, постепенно становится постоянным и обязательным (смеется). Важно, чтобы здесь не возникало ситуаций для дискриминации и для злоупотребления типа той модели, которую Вы только что озвучили. «Хитрых деятелей» всегда было, есть и будет огромное количество. Как работают многие мошенники? Сначала они распространяют соответствующие слухи, а потом на базе этих слухов «зацепляют» тех, кто в них поверил, и наживаются на них. Избежать всех этих вещей – это в первую очередь обязанность государства, потому что оно это продвигает. Как минимум надо разъяснять и показывать на практике. Пока все объяснения очень туманные. Про маркированные рубли для госсубсидий я всё понял, и если это всё работает – то замечательно, но про остальное не понял.
Мне кажется, они еще сами не поняли, как будет работать по госсубсидиям и всему остальному, а Вы всё поняли!
Сергей Михеев: Я понял то, что мне объяснили. Видимо, какое-то движение в этом направлении неизбежно. Как и во всех остальных вещах, тут надо: 1. выявить реальную цель; 2. избежать ошибок и недостатков; 3. максимизировать эффект от них. Всё это возможно только при одном условии, что изначальная цель честна и непорочна.
Удобна и понятна.
Сергей Михеев: Да, тогда можно всё. А если изначальная цель запрятана в тумане, то начинаются разные «виляния».
Два противоположных мнения столкнулись в нашем интернет-портале. Одно сообщение: «Наша инженерная школа лучшая в мире, и все проблемы от бестолковых инженеров, недалеких чиновников». Другое сообщение: «Какая микроэлектроника? Мы «Ниву» (автомобиль) за полвека до ума не довели!»
Сергей Михеев: Думаю, что обе точки зрения крайние, что является обычным делом для слушающих радио или смотрящих телевизор обывателей. Одни говорят: «У нас всё хорошо и лучше всех»; другие говорят: «У нас всё плохо и хуже всех». Мне ни та, ни другая не близка. В первом заявлении есть противоречащие друг другу установки: «наша инженерная школа самая лучшая в мире, но во всём виноваты бестолковые инженеры». Как это сопоставляется? «Бестолковые инженеры» и выходят из «самой лучшей школы в мире»?
Что касается второго заявления: постоянное сравнение с «Нивой» или джинсами - это либеральная повестка. Этому возразить несложно: «Ниву» до ума не довели, зато есть гиперзвуковые ракеты – и это реальность. Мы обладаем таким оружием, которое ни одно иностранное ПВО (которые довели все свои условные «Нивы») перехватить не может!
То есть, имеется перекос, который сформировался, в основном, в советское время. Он очень простой: тогда вся научно-техническая мысль была прежде всего брошена на вопросы войны и обороны (еще с какого-то момента авиации и космоса). Там достижения серьезные, и по многим направлениям мы, действительно, опережали самые развитые страны мира. А всё остальное, что касается ширпотреба, «товаров народного потребления» и т.п., осуществлялось по остаточному принципу. Это был перекос советской экономики, и именно поэтому я не считаю тотальный возврат к советской экономике ни возможным, ни целесообразным.
Рыночная экономика всё это сбалансировала?
Сергей Михеев: Нет, она всё это убила. Если к этому подходить честно, то нужно творчество для выработки новых подходов, которые будут соответствовать нынешнему состоянию дел, а не той или иной теории. Критерий здесь один: поставлена задача – вы должны добиться ее выполнения. Добиваетесь выполнения – работает; не добиваетесь – значит, ваша теория никудышная.